Ведьменыш
Шрифт:
Тот обернулся и сказал, махнув рукой: «Чуть дальше, иди вперед…»
Фраза была произнесена без всякой интонации, а голос был и не мужской и не женский. Николай отметил и нездоровый зеленоватый цвет лица незнакомца, и губы, непривычно красные, словно подчеркнутые помадой.
Шофер двинулся было туда, куда ему указали, как вдруг услышал, будто вдогонку: «Все можно увидеть с другой стороны».
Когда он обернулся, незнакомца уже и след простыл.
«И куда он мог нырнуть?» – подумал Николай, но тут же заметил
Над входом дугой выгнулась надпись: «У Артура. 24 часа». Под вывеской были неумело нарисованы три карты: семерки треф, пик и бубен. На кривоватой, просевшей двери кто-то, видимо для полной ясности, нацарапал мелом: «Это кафе. Дверь не ломать. Туалета нет. Он рядом».
Шофер не без труда, грозившего поломкой, от которой и предостерегала надпись, открыл дверь, и в лицо мгновенно дыхнуло до боли знакомое облако из подсолнечного масла, вчерашних щей, давно погибшего половичка и кошачьей жизни.
Зал заведения был залит мутным желтым светом. Обшарпанные столы в кольце пожилых пластмассовых стульев, исцарапанных и исписанных всевозможными словечками. Стены украшали облупившиеся пластмассовые светильники под бронзу, портрет какой-то эстрадной дивы, которой выжгли бычком оба глаза, закопченный календарь «Красоты Урала». Картину дополняло написанное от руки объявление: «Бизнес-ланч. 50 рублей. С 9 до 17».
Прилавок был заполнен прикрытым толстым целлофаном желтоватым ассортиментом. Продавщицы что-то не было видно. И только приблизившись к прилавку вплотную, Николай едва не расхохотался.
За прилавком, строго параллельно, стояла кровать, на ней и лежала хозяюшка: хмурая дородная продавщица с одутловатым лицом, украшенным заячьей губой. С выражением полного безразличия она смотрела установленный на окне телевизор, аж до подбородка натянув одеяло. Сизый свет телика ложился на ее личико, и ненароком могло показаться, что хозяюшка отошла в мир теней. И только когда она почесала свою репку, шофер решился нарушить ее тихий час.
– Болеешь, что ли, стряпуха? – осведомился Николай.
Та настороженно зыркнула на шофера. Потом, видно, свалилась с кровати, а уж затем ее физиономия возникла над горой снеди.
– Да, болею. Выздоровеешь тут с вами, – прошипела торговка.
– А что это такое желтенькое? – ехидно поинтересовался Николай. – Мужика, что ли, порубили?
– Это пицца.
– А… Пицца? А что еще есть-то?
– Курасан с повидлом. Шаверма рядом лежит. Салат «Бабушкин грибок» и бульон с яйцом.
– Милая леди, а где же салат из авокадо, суп с креветками и белым вином, устрицы, фуагра, черт возьми? – принялся ерничать шофер, разглядывая объявление о бизнес-ланче.
– Все, что есть, перед вами, – отрезала продавщица.
Взяв тарелку с наструганным салатом, Николай поднес ее к носу, понюхал и хотел уже поставить на место, как вдруг
– Понюхал – бери!
– Что значит «понюхал – бери»? Я же просто понять: есть или не есть, – взорвался шофер.
– А если каждый своим сопливым носом сюда тыркаться будет? Что мне потом самой, что ли, его жрать? Может, ты туберкулезом болеешь или гепатитчик? Заразу ж принесешь. Одни убытки от вас, – выдала продавщица.
– Это ваши проблемы, тетя! – отрубил Николай. – Дайте мне бульон этот… что ли. И этот ваш курасан с чаем. Чай-то есть?
Недовольная продавщица налила дымящееся варево из кастрюли в пластмассовую плошку и, вынув из холодильника миску с синеватенькими яйцами, одно из них ложкой швырнула в бульон.
Николай, взяв с прилавка блюда и прибор, прежде чем пойти за стол, запел с нарочитым грузинским акцентом, с притворным вожделением поглядывая на хозяюшку бара:
Здравствуй, жирни баба,Здравствуй, дорогой,Ти мэне очень нравишься,Бють моей жэной…Продавщица, фыркнув, скрылась за горой снеди, вероятно, снова приземлившись на любимую кровать.
Николай оглядел зал, пытаясь понять, куда бы сесть… И тут увидел девушку – худющую блондинку лет двадцати. Та была в джинсовом потертом костюмчике, невысокая. Он молча пристроился напротив и принялся есть.
Девушка, разделавшись со своим бульоном, попыталась было ложкой разрубить яйцо пополам, но получилась неловкость – яйцо вдруг подпрыгнуло и, совершив какой-то странный кульбит, плюхнулось в тарелку Николаю.
С минуту они удивленно смотрели друг на друга. Потом Николай прервал эту паузу, сказав по-доброму: «А вы не стесняйтесь. Кушайте».
И своей ложкой переложил ей в тарелку перелетевшее к нему яйцо.
Девушка залилась краской.
Шофер рассмеялся и спросил:
– Путешествуешь? А?
– Да, – как-то печально ответила девушка. – Путешествовала. Теперь вот хочу домой вернуться. А… ты?
– Шофер я, водила. Вон там… видишь, фура, – кивнул он на окно. – Напарник мой Степик сейчас почивает. Николай.
Девушка задумалась, опустила глаза и сказала:
– Оля. Оля Лазарева.
– Приятно познакомиться. Пиво будешь, Лазарева?
Она кивнула и добавила:
– Я пиво пью с тринадцати лет. А сам что же?
– Мне нельзя. Я за баранкой. Я посмотрю, как ты пьешь, и мне от этого станет так хорошо! Подумаю о том, как приеду домой и вот тогда-то, после дороги, и выпью пивка… – Николай рассмеялся и, побарабанив пальцами по столу, прибавил душевно:
– Вообще-то мы, шоферюги, выпивке предпочитаем игровые автоматы, но в этой жопе их нет.