Ведьма
Шрифт:
И она захлопнула крышку телефона. Пожалуй, чуть энергичнее, чем требовалось…
– Что было дальше? – поторопил Баранов, когда Стас, что называется, завис, как навороченная «Виста». Он смотрел в зеркало перед собой, изучая собственное отражение, но смотрел не в глаза, а чуть ниже. В глаза ему смотреть не хотелось.
– Она не сказала мне ничего, но, судя по ее настроению, домашние порядочно ее накрутили. Она только обмолвилась, что когда сама станет мамой, то никогда…
– Никогда – что?
– Ничего. Просто
– Понятно. – Баранов закрыл свой блокнотик, сунул его обратно в карман. Психологическая атака прошла успешно, Стас начал рассказывать, и большего давления не требовалось.
– Мы по дороге до ее дома мало разговаривали. Катя молчала…..и кусала губы. От той девчонки, которой Стас втайне любовался, счастливой и воздушной, не осталось почти ничего. Рядом с парнем теперь брела всего лишь затюканная отличница, одна из тех, что украшают школьные доски почета. Кстати, таких и у него в институте было полно. Стас просто поразился стремительности перемены.
– Что случилось, Кать? – на всякий случай спросил он, хотя догадывался, в чем дело. – Концерт не понравился?
Она покачала головой, отвернулась. Получалось довольно глупо – ни за руку ее не взять, ни за талию, ни анекдот рассказать. Весь природный магнетизм, присущий Мужчинам Мечты, в такой ситуации был столь же востребован, как и новогодняя елка первого января.
В конце концов, он все-таки аккуратно взял ее за руку, точнее, за кончики пальцев, немного потеребил. Она не отстранилась, повернулась к нему, улыбнулась. Наверное, она была благодарна ему за такую поддержку – во всяком случае, самому Стасу так показалось, – и он почти воспарил.
– Ничего страшного, – сказал он, – все это пройдет, вот увидишь.
Она кивнула, все еще продолжая благодарно улыбаться.
Путь к ее дому лежал через школьный стадион, а затем сквозь ряды бетонных гаражей. Днем в этом унылом пейзаже не было ничего ужасного, но вечером всегда хотелось пробежать эти триста метров бегом.
Когда они ступили на беговую дорожку стадиона, девушка сжала его руку.
– Боишься? – спросил он.
– Нет.
– И правильно. Тут везде полно света.
Катя посмотрела по сторонам. В здании школы дежурный свет горел только в коридоре на первом этаже, а в соседних пятиэтажных жилых домах бодрствовали, наверное, только законченные сетевые тусовщики. Единственный уцелевший в округе фонарь стоял где-то за углом школы, освещая кусок зеленого газона.
Где тут «полно света»?
– Тебя отругают дома? – спросил он.
– Не знаю. Наверно, отругают… Ну и пусть. Мне надоело быть хорошей девочкой.
– Хочешь быть плохой девчонкой?
Она не ответила, и Стас тут же прикусил язык. Вопрос прозвучал не очень. Какая, на фиг, «плохая девчонка» в шестнадцать лет с перспективой получения золотой медали и попыткой поступления в МГУ? Ее ожидало полное самоотречение и аскетизм.
Они обошли стадион, вышли на бетонную дорожку, ведущую к ее дому. Впереди тянулись два ряда гаражей. Они почти пришли – это
– Ну вот… – начал было Стас.
За спиной кто-то закашлялся.
Студент вздрогнул и рефлекторно прибавил шагу, хотя никаких поводов тому вроде бы не было. Его спутница тоже начала нервничать.
– Что? – спросила она.
Стас не ответил.
Сзади снова закашлялись.
Он обернулся. В свете бьющего от школы фонаря он увидел человеческий силуэт – картина, достойная фильма ужасов, эдакий «человек тьмы» в шляпе и с забинтованным лицом. Сейчас он сделает несколько шагов вперед, вынет из-за спины свой полукруглый тесак и начнет кромсать на мелкие лоскуты…
Ничего подобного Станислав, конечно, не увидел. Он ничего и не мог увидеть – фонарь слепил глаза. Он успел различить только шляпу и плащ. (Плащ жарким летом? Странно.) Потом Стас отвернулся.
– Что такое? – снова спросила Катя.
– Ничего страшного, просто прибавим шагу.
Они так и сделали… но далеко уйти не успели.
Они миновали всего три бокса, когда Стас упал. Он неожиданно остановился, отпустил руку девушки и сначала припал на колено, упершись руками в землю. Его начало рвать. Внутренности просто выворачивало наизнанку, спазмы следовали один за другим, и вскоре Стас потерял счет времени и потерялся в пространстве. Его просто рвало и рвало, и он уже не чувствовал, что из него что-то вываливается. Он рухнул наземь чуть в стороне от лужи собственной рвоты, завалился на бок, потом перевернулся на спину. Над ним теперь нависало черное, в каких-то серых пятнах небо. Абсолютно непроницаемое, без единой звездочки. Рвота прекратилась, но от этого легче не стало – перед глазами все плыло. Стас даже не пытался встать, потому что подумал, что умирает и дальнейшее сопротивление бесполезно.
В какие-то мгновения перед глазами пронеслись странные и неожиданные образы – мерцающий монитор компьютера, клавиатура, гамбургер… Какое-то женское лицо, наверное, его девушка, которую он бросил тысячу лет назад и имени которой даже не помнил… Потом бутылка пива, чья-то голая задница – он надеялся, что тоже женская, – а потом…
Потом над ним что-то нависло. Он уже почти впал в забытье, но нависший над ним силуэт он запомнил. Это было лицо в черной маске под широкополой шляпой. Какой-то сюр, подумал студент Станислав Елизаров и отключился…
– Что случилось с Катей? – спросил Баранов.
Стас пожал плечами:
– Не имею ни малейшего представления… Все это время, пока меня штормило, я ее даже не видел. Где она стояла, куда она делась, куда убежала и убежала ли – не знаю… Честно не знаю. И я до сих пор не знаю, что там произошло.
Баранов кивнул. Не верить парню оснований не было никаких, тем более что почерк нападавшего был ему знаком. Такое нарочно не придумаешь – чтобы оправдать свое бегство с места преступления, можно было сплести что-нибудь попроще.