Ведьма
Шрифт:
Это был юноша, ее возница. Удивление заморозило проклятья у нее в горле. Слова возницы были сбивчивы:
— Левый Передний носильщик. Он вывихнул лодыжку. Я заменил его. Я не смогу вести рабов завтра.
Тон, которым были произнесены слова, насторожил Слезы Нефрита. Юноша скрывал свои настоящие чувства. Часть ее разума аплодировала его способностям; другая часть пыталась разобраться с тем, что она видела. Страдание? Разочарование? Нет, что-то другое. Она почувствовала, что ее гнев возвращается. Однако любопытство было сильнее.
— Почему ты не можешь вести?
— Я
— Скажи отцу, что я хочу, чтобы ты был со мной.
— Он погиб во время набега Лорсо. Моя мать теперь одна. С нами. И все, что у меня есть, — это сестры. Мой отец не должен был уходить. — Последние слова были сказаны с поднятым вверх подбородком, твердым взглядом голубых глаз. И в самом деле вызов.
Слезы Нефрита провела костлявыми пальцами по его волосам. Хороший парень. Умный.
— Твое имя Бороссо?
Он подозрительно кивнул.
— Иди домой, Бороссо. Скажи своей матери, что о вашей семье позаботятся. Я хочу, чтобы ты работал здесь. Для меня. Все время. Ты понял?
Он снова кивнул. Она схватила его ухо пальцами.
— Когда я задаю вопрос, ты должен отвечать.
Слезы наполнили его глаза, маленькие блестящие капельки ненависти, благодарности и покорности.
— Да, я понял. — Не отклоняясь назад, не жалуясь.
Довольная, она отпустила его ухо.
— Тогда ступай. Мы будем делать замечательные вещи, юный Бороссо. Замечательные!
Закрывая за ним дверь, Слезы Нефрита радостно засмеялась…
Глава 88
— Дальше пойдем на веслах. — С этими словами Домел опустил парус. Покачиваясь на волнующейся глади залива Глотки, небольшой катамаран тотчас перестал слушаться руля. Домел бросил Эмсо в руки весло, приговаривая: — Работай, когда тебя не выворачивает наизнанку. И делай то и другое тихо.
Эмсо был слишком жалок, чтобы возразить. Мерно взмахивая веслом, он почувствовал неожиданное облегчение. Или, может, это была надежда — земля на горизонте казалась пределом всех мечтаний. Он чуть не рассмеялся вслух, предвкушая приближающееся избавление. От стольких вещей. Навсегда.
Когда они подошли к берегу, Скэн бесшумно спрыгнул за борт, слегка забрызгав при этом перевязанную ногу Эмсо. Домел уже оттолкнул катамаран, но Эмсо все еще сидел в нем, что-то нащупывая. Он вытащил пару седельных сумок и только после этого помог своему напарнику избавиться от легкого суденышка.
Эмсо выбрался на берег вслед за Домелом. Скрепя сердце, он не мог не отдать должное морской сноровке Скэна. Теперь ему предстояло оценить того в роли рейдера.
Точно так же, как Скэн мог убедиться в решимости Волка. Решимости бывшего крестьянина, бывшего вождя отрядов Волков. Эмсо пробормотал:
— Только потому, что я любил тебя, друг мой. Тот, кто тебя ненавидел, не смог бы причинить тебе столько боли.
Домел подошел поближе:
— Тебя все еще мутит? Что ты бормочешь?
— Это тебя не касается. Двигай.
— Я тебя, наверное, прикончу. Своими собственными руками.
— Ничего ты не сделаешь. Заткнись и показывай дорогу.
Домел схватил его за плечо,
— Как только минуем это бревно, пойдем вглубь. Оттуда видна гавань и акульи челны, они стоят на глубокой воде. Их стерегут часовые-рабы, прикованные к своим постам. Их должно быть трое. Как только увидим ближайшего, ты его прикончишь. Я знаю, где двое остальных — их я беру на себя.
— Освободи их. Пусть они сражаются за нас.
— Сражаются? Они рабы.
— Пусть они умрут, сражаясь.
— Я не умираю вместе с рабами. В любом случае они знают, что происходит с теми, кто отказывается подчиняться. Или сопротивляется. Они все равно не станут сражаться.
— Обойдем их.
— Послушай меня. Им суждено умереть. Будем действовать быстро. Моим людям нужно время. Если рабы поднимут тревогу, мы вообще не сможем вывести челны из строя. Что с тобой? Они же всего лишь рабы, Эмсо.
— Они люди.
— Убей их, или ты погубишь себя. И меня.
Эмсо вздохнул, глянув на луну.
— Ну ладно, раз уж так надо. Хотя это и неправильно.
Они залегли в нескольких шагах от первого часового. Домел растворился в темноте, и Эмсо, несколько раз глубоко вдохнув, стал подкрадываться. Шелест прибрежных кустов от сильного бриза надежно маскировал его неуклюжесть. Сидящий охранник пошевелился, уставившись на освещенную луной поверхность воды. Эмсо нанес удар. Тяжелый металлический шар на рукоятке мурдата ударил охранника по затылку. Подхватив обмякшее тело, Эмсо зажал ему рукой рот.
— Ни слова. Один звук, и ты — покойник. Ясно?
Придя в сознание, охранник оцепенел. Он кивнул, круглые от страха глаза блестели.
— Я сейчас выломаю штырь, которым крепится твоя цепь. Присоединяйся к нам или беги прочь, но молча.
Тот снова кивнул. Медленно, осторожно Эмсо ослабил хватку на нижней половине лица охранника. Перепуганные глаза неподвижно уставились на него. Изогнувшись дугой, часовой отпрянул назад и попытался закричать. Раздался даже не крик, а скорее жалобный писк, остановленный мурдатом у горла. Эмсо навалился на часового, вмял того в скалистый берег. Они яростно боролись, под ними влажно хрустели камни, но часовой не оставлял попыток закричать. От черной в свете луны крови исходил легкий пар.
Наконец часовой затих, и Эмсо тяжело скатился с него. Домел лежал на расстоянии вытянутой руки. Он тихо произнес:
— А ты — больший дурак, чем я думал. Как по-твоему, почему некоторые из них сдаются, позволяя взять себя в рабство?
— Ты когда-нибудь заткнешься? Что теперь?
— Собери лодки. Отбуксируем их с собой. Эмсо не успел подняться, когда шум гальки заставил его обернуться. Домел тоже пригнулся, вглядываясь. У самой воды их окружили бродячие собаки. Животные выжидали. При слабом свете их нервное шевеление создавало впечатление единого целого. Сквозь рычание можно было различить напряженное подвывание. Эмсо рубанул мурдатом. Стая отступила, но две собаки остались стоять, пригнув головы и рыча. Они медленно пошли на остановившихся перед ними людей. Остальные пристроились за ними.