Ведьма
Шрифт:
— Это Луис, она любит Луиса. И я полагаю, он любит ее. Проблема в Джалите: она тоже им интересуется.
— Кажется, я должен был это предвидеть, — произнес Конвей. Сайла невозмутимо наблюдала за ним. — Джалита настроила Эмсо и Леклерка друг против друга. Эмсо приверженец традиций, и потому он против нового оружия Леклерка. И против всех нас. Вы слышали о сближении Жреца Луны со старой Церковью? Все это плохо пахнет, не так ли? Вы опасаетесь, что Эмсо попытается заключить сделку, защищая Гэна от нас, от Летучей Орды и от
Ланта бросилась ему на шею. Ища глазами Сайлу, она воскликнула:
— Ну я же говорила, что он сообразительный!
Невесело усмехнувшись, Мэтт снова обратился к Сайле:
— У вас есть свидетели? Ведь то, что мы делаем сейчас, ужасно. Эмсо лучший друг Гэна. Он скорее умрет, чем причинит Гэну вред. Мы подозреваем его в предательстве только из-за того, что Джалита поссорила их с Леклерком. Из-за того, что он старомоден. Это нечестно. Какими фактами мы располагаем?
— Для какого оружия нужно серебро? — неожиданно спросила Тейт. Конвей моргнул.
— Серебро? Не знаю. А что?
— Я тоже не знаю. Но Леклерк попросил у Гэна именно серебро, и тот приказал Эмсо выделить два слитка. — Доннаси изобразила руками размеры. — Это очень много.
Снова заговорила Сайла:
— Мэтт, у меня есть для тебя кое-что интересное. Одна Жрица из аббатства Фиалок рискует честью и жизнью, делая ради меня все, что в ее силах. Она совершенно уверена, что Эмсо участвует в заговоре, который аббатство Фиалок плетет вместе с бароном Ондратом.
— Ондрат? Он спас тебе жизнь!
— Или избавился от тех, кто неудачно на нее покушался.
— Это слишком просто. Твоя Жрица приходит к тебе с обрывками беседы, и ты делаешь выводы о заговоре. Луис просит серебро, и ты его подозреваешь. В чем?
Сайла сохраняла спокойствие.
— Такое количество серебра гарантирует владельцу высокое социальное положение в Оле, управляемой кем-нибудь вроде борона Ондрата.
— Так больше нельзя. — Мэтт осторожно высвободился из объятий Ланты. — Необоснованные обвинения, подозрения, предположения — так мы вчетвером скоро останемся одни. Я еду за Гэном.
— Пошлем Вестника, попыталась возразить Ланта.
Мэтт только покачал головой.
— В таких случаях я не доверяю Вестникам. Я еду сам. Это решено.
Сайла облизнула пересохшие губы, и они заблестели в отсветах пламени.
— Ты все ему расскажешь?
— Я могу не заметить тайных знаков влюбленных, у меня нет твоей интуиции, но я знаю, как мыслят такие люди, как Гэн. Вы все стремитесь действовать осторожно, утонченно. Вернувшись вместе с ним, мы сокрушим все это так же, как сокрушили бы любое другое препятствие. Возможно, это будет не слишком деликатно, зато эффективно.
Женщины встревоженно зашевелились. Сайла встала.
— Поторопись, Мэтт Конвей. Думаю, у нас мало времени. Тебе известно, что в замковой страже много людей Ондрата. У нас Джалита в замке,
— Ты в самом деле полагаешь, что Эмсо может свергнуть Гэна?
— Конечно, нет! Но боюсь, что Эмсо, сам того не желая, может кому-то помочь в этом. Ты меня понимаешь?
— Вполне. Я тронусь в путь с первым лучом солнца.
Сайла легко поцеловала его в щеку.
— Вездесущий да хранит тебя, Мэтт Конвей.
Глава 81
Акулий челн слегка покачивался на волнах. Набежавшая волна высоко подняла вырванную кормовую мачту и руль. Длинный гибкий корпус слегка всхлипнул, как маленький ребенок, восхищенный и вместе с тем напуганный огромной мощью моря. С каждой набегающей волной нос челна все больше поднимался, а белые барашки волн шипели и рычали в ночи.
В челне, в укрытии из дубленой, насквозь пропитанной соленой морской водой кожи, сидел на корточках Ондрат и глотал слюни. Большие куски угля жарко горели в прямоугольном керамическом поддоне, лежащем в мелком ящике с песком. Жар от очага смешивался с гнавшим волны ветром. Ондрат был равнодушен к теплу, исходящему от углей, но получал истинное удовольствие от ароматов готовящейся еды. Запах жареной рыбы благотворно действовал на голодный и ноющий желудок.
Лорсо присел на палубу напротив раскаленных углей. Легкие отблески огня плясали по его лицу, по высокому, ровному лбу, по точеным скулам и стройному носу. Особенно отсветы огня изменили его глаза. Глубоко посаженные в глазницах, они стали похожи на маленькие острые точки света. Тело Лорсо качалось в такт качке акульего челна, как будто составляло с ним единое целое.
Ондрат прочистил горло.
— Она не придет… У нее нет для этого никаких причин.
— Причины? Какая женщина не послушается мужского слова?
— Женщина, похожая на вашу женщину-духа.
Ондрат видел, как мгновенно напряглось лицо Лорсо, и проклял ноющий желудок, который превращал его в неблагоразумное ничтожество. Послав проклятие по адресу настоятельницы Фиалок за ее замечательное чувство такта, он добавил:
— Она говорила, что хочет посоветоваться с тобой, но не может прийти на твой акулий челн потому, что ужасно боится воды.
Звуки, такие обычные для морского путешествия, окутывали обоих мужчин. Заскрипела и застонала обшивка бортов. Вода заплескалась о корпус челна.
— Хорошо, я приду в твой замок. Но ты понимаешь, что случится, если мой челн обнаружат?
Холодный пот прошиб Ондрата. Он осенил себя Двойным Знаком.
Безошибочные указания проводника — местного рыбака — быстро привели барона и Скэнов к поросшему ольхой болоту, где и должен был быть спрятан корабль. Посмотрев на звезды, Лорсо сказал: