Ведьма
Шрифт:
Проглотив суп, Конвей сказал:
— Завтра я примусь за работу. Будешь мне помогать. Мы должны выбраться отсюда.
— Посмотрим. — Раздосадованной, но страшно довольной столь быстрым выздоровлением Ланте нужно было его отвлечь. Ее выручили собаки. Звук голоса хозяина привел их в восторг, и они громко залаяли, привлекая внимание. Чувствуя легкий стыд от того, что забыла про верных животных, она открыла дверь и жестом позволила им войти. Они чуть не задавили Конвея, тыкаясь мордами в его лицо, языки были похожи на влажные розовые полотенца. Пока еще слишком слабый, чтобы отогнать
Успокоившись, они в конце концов подчинились команде Конвея и вышли. Ланта улыбнулась, глядя на их довольный вид. Повернувшись спиной к ветру, они посмотрели на нее, вильнули разок хвостами и уселись ждать. Ланта потрепала их по шерсти, шепча:
— Он стоит этого, правда? Вы же понимаете.
На следующее утро Конвей уже сидел, ожидая, когда Ланта вернется в укрытие после утренней молитвы. Взглянув на него, она нахмурилась.
— Что все это значит?
— Я же тебе говорил. Нам нужно уходить.
— Это невозможно. Ты еще очень слаб.
— Может, и так. Но все равно нам придется это сделать.
— Сделать что? Я не хочу участвовать в твоих религиозных обрядах. Если Тейт…
— Никаких обрядов. Никакой религии. Мы просто поможем Церкви.
— Мы не можем оставить Тейт одну. Здесь опасно, кругом звери.
— Если на наши поиски отправится патруль Летучей Орды, то звери не в счет.
— Это опасно. Мы должны подождать, пока ей не станет лучше.
— Мы не можем. — Пытаясь встать, он отмахнулся от предложенной руки. Став на ноги, он чудом не упал. И когда они спускались по склону горы, Конвей шел уже довольно уверенно, если не сказать грациозно.
Ящики с оружием и взрывчаткой были сложены на безопасном удалении от входа в пещеру. Покрытые снежным одеялом, они почти сливались с местностью. Конвей ворчал, что приходится столько оставлять. Тем не менее он совершенно обессилел, только отбирая новую порцию. Ланта убедила его, что лошадей можно нагрузить и завтра.
Когда они уходили, Конвей замедлил шаг и оценивающе посмотрел на Ланту. Он подвел ее к огромному дереву, посадил на землю и прислонился к дереву спиной. Протянув ей свой «вайп», Мэтт произнес:
— В ближайшее время один из них будет Тейт ни к чему, так ведь?
Ланта не могла отвести глаз от гладкого, противного предмета, лежащего у нее на коленях. В нем было что-то отталкивающее. Она покачала головой, опасаясь предложения, которое разглядела за его словами.
Он пытался настаивать:
— Тебе нужно знать, как им пользоваться.
Она снова замотала головой, резче, не доверяя своему голосу.
— Это может означать жизнь или смерть, Ланта. Больше ничего. Это не колдовство и не привилегия какой-то религии. — Он нагнулся к ней, так близко, что его запах наполнил ее легкие, так близко, что она почувствовала лицом его тепло. Его руки на лоснящемся оружии выглядели гибкими и искусными. Он взял ее руки,
— Не могу. — Она ненавидела себя за свой отказ. — Я — служительница Церкви, Мэтт. Пожалуйста. Я Избранная, спасенная Церковью, чтобы служить Церкви. Целительница. Прорицательница. Я не смогу убить.
Он старался быть ласковым, насколько мог.
— Церковь пыталась убить нас всех. Они отлучили тебя. Ты освобождена. Свободна.
— Я всегда свободна. Я верю. — Она сделала ударение на этом слове. Его немая настойчивость заставила ее вернуться к предмету разговора. — Я живу, чтобы спасать.
— Я хочу, чтобы ты могла спасти себя. Ты отлучена и теперь почти беззащитна. Если что-нибудь случится со мной… — Его интонация выдавала нечто большее, чем страх. Это была мольба. И желание, которое Ланта внезапно почувствовала у себя в груди.
Когда она, отказываясь, протянула ему оружие, он взял его без единого слова. Она подняла лицо, потянулась к нему. Больше чем поцелуй — она смаковала его, губы погладили его губы, затем по очереди каждый глаз. Она снова поцеловала его.
Он отступил, лицо покрылось румянцем, глаза забавно косили. Его слова были резкими, откуда-то из самой глубины.
— Нам лучше идти. Мы теряем время, ты знаешь? Не волнуйся насчет «вайпа». Я все понимаю. — Он повернулся на пятке. Сапог прочертил на снегу завиток. Он добавил: — Я люблю тебя за это. За все. За то, что ты остаешься самой собой. Мы преодолеем все это. Мы сможем.
Ланта подняла свою поклажу и пошла за ним. Снова пошел снег.
На середине склона Конвей дал знак остановиться. Прежде чем она попыталась узнать причину, он приложил палец к губам. Она передала сигнал собакам. Обе собаки, сначала путавшиеся под ногами, припали к земле в нескольких шагах сзади. Шерсть на загривках вздыбилась, они вглядывались вверх. Подобравшись к уху Конвея, Ланта шепотом спросила:
— Люди?
Нахмурившись, он покачал головой и прошептал:
— Не знаю.
Собаки были все так же насторожены и все время задирали вверх морды. Дул слабый ветерок, снег вился перед глазами, словно предлагая двигаться туда, где заведомо никого нет. Конвей пустил собак вперед, не позволяя им, однако, убегать слишком далеко. Оба животных время от времени поворачивались против ветра, проверяя влажными носами воздух. Немного нервничая, Конвей и Ланта тоже постоянно оглядывались.
Наконец они добрели до лагеря. Одна из лошадей радостно заржала.
Карда, а за ним и Микка остановились как вкопанные. Молча они подняли головы и принюхались. Очень медленно, обнюхивая снег, они вернулись к Конвею и Ланте. Они двигались, словно ожидая нападения. Однако им еще не удалось определить направление. Подбежав к Конвею, они прижались к его ногам: Карда — к левой, Микка — к правой.
Ланта бросилась к их хижине, ее легкие шаги смягчались слоем снега. Она скрылась внутри.
Когда она вышла, ее капюшон был откинут, руки вцепились в грудь.