Ведьма отлива
Шрифт:
– Да. У старушки Бет – простите, леди Колдер – неприятности. Я не понимал, насколько они велики, пока не побеседовал полчаса назад еще раз с инспектором Твиггом. Этот хитрец перво-наперво просит, чтобы вы дали показания, а сам никогда не скажет, что к чему. А я хочу помочь. Что бы вы, что бы Ваше Высокомерие ни думали, у меня тоже есть чувства!
– Молодой человек, – вклинился Эббот, неприязненно подняв монокль, – так вы просто хотели помочь, когда позвонили, не назвавшись, в полицейский участок?
– Вы
– Вам и не надо признаваться, дружок. Ваш дядюшка все знает так же хорошо, как и я. Некто позвонил в полицейский участок и сообщил об убийстве…
– Об убийстве? – Голос Хэла стал выше и тоньше. – Я ничего такого не говорил!
– Кто-нибудь другой позвонил бы в Фэрфилд, не в Рейвенспорт. Но вы только что привезли в Рейвенспорт высокое должностное лицо из Скотленд-Ярда. И, как я понимаю, решили, что так будет лучше. А?
– Я был зол. И вы бы разозлились на моем месте.
– Ага! – буркнул Эббот.
– Мой благочестивый дядюшка волочится за старушкой Бет. Он скрывается, но на самом деле так оно и есть. Я подумал, что забавно было бы сказать полицейским, что они найдут кое-что «интересное», если явятся в коттедж поздно вечером. Представляете, какие толки пошли бы по Фэрфилду? Я сказал «вечером». Какой-то бестолковый сержант неправильно понял, вот и все.
– Значит, вот и все?
– Да! Я сожалею, что поступил так. Вот.
Хэл сделал стремительное движение. Гарт и подумать не мог, что мальчик на такое способен. Хэл бросился вперед, затолкал свернутые банкноты в боковой карман Гарта и отскочил. Жар накаленного дверного стекла опалил его лицо.
– И зачем лицемерить, словно во времена старой королевы… Это вам не раз-два-три, как теперь. Взять хотя бы Марион Боствик.
Пока Гарт не осознал, что музыка сменилась беззаботными мелодиями Гилберта и Салливана, он не понимал, что в аквариуме появилось довольно много людей и все они смотрят на них.
– Молодой человек, – настороженно спросил Эббот, – что это вы такое сказали о миссис Боствик?
– Не спешите, мистер полисмен! Я ничего не имею против Марион, если вы об этом. Может, мне просто не повезло.
– В самом деле?
– Вы меня слышали. Я говорил о притворстве. Они взяли ее в дом еще в Индии, когда ей было четырнадцать; красотка, даже тогда, я бы сказал. Я встретил ее четыре года спустя, в девятьсот пятом, за три месяца до того, как Винс Боствик положил на нее глаз. Если есть что-нибудь, о чем эта девушка может говорить без конца, так это о том, как она любит молодых людей. Спросите у доктора Дэвида Гарта, если сама Марион вам этого не говорила.
Гарт промолчал. Он смотрел в пол и едва ли слышал, о чем идет речь.
– Ну так она лжет, – выпалил Хэл. – Я довольно настойчиво пытался, после того как она вышла замуж. И
– Сексуальные вкусы, – повторил Эббот, – сексуальные вкусы.
Эббот, этот на вид беспутный человек, был, казалось, до глубины души оскорблен подобными словами.
– Молодой человек, – сдержанно сказал он, – вам никто никогда не объяснял, что не следует говорить о леди в таких выражениях?
– Говорили, и не раз. Вы меня поняли насчет притворства? Впрочем, вы уже старый…
– Я достаточно стар, чтобы быть вашим отцом, – сказал Эббот. – И я еще способен задать вам такую порку, что вы запомните ее на полгода.
– Это да, мистер Каллингфорд Эббот, и потом хорошо заплатите мне, чтобы дело не дошло до суда.
Монокль Эббота опять повис на шнурке. Он потянулся к горлу Хэла.
– Спокойно! – сказал Гарт. – Возьмите себя в руки, я вам говорю!
В чем дело, Нанки? – обратился к нему Хэл. – Я извинился, так? Я стараюсь для вас и старушки Бет как могу, так?
– Хэл, тебе лучше уйти. Хотя погоди немного. Если бы понадобилось, ты бы поклялся, что ты и Майкл Филдинг самым галантным образом ухаживали за миссис Боствик и что она отказала вам обоим?
– Гарт, – сказал Эббот, – неужели и вы тоже утратили все понятия о приличиях?
– Тихо! Хэл, ты и Майкл согласились бы дать такие показания?
– Могу держать пари, Майкл возражал бы. У него в роду пасторов больше, чем на двадцати страницах Крокфорда, и он собирается стать доктором, как и вы. Однако, если я получу кое-что в компенсацию за свои хлопоты, я не против.
– Ты получишь компенсацию, я обещаю. («Держитесь, Эббот!») Это все, Хэл. Спасибо.
Хэл выскочил, оставив дверь открытой, снова донеслись звуки музыки. Эббот с сердцем захлопнул ее. Повисла пауза.
– Извините, – через мгновение проворчал Эббот. – очень глупо с моей стороны. Вспылил.
– Все в порядке.
– Вы обошлись со мной сегодня так же, – сказал Эббот, – как я обошелся с вами вчера, когда вам хотелось свернуть шею Твиггу. Ну, вернемся к нашим баранам. Все одно и то же! «Сексуальные вкусы». Прямо так и говорится! Куда идет мир?
– Я теперь понимаю, что Майкл Филдинг не такая уж юная невинность. Придется немного по-иному разложить карты для нашей встречи. Нам не нужна Марион, и тем более Винс.
– Хм… Этот ваш план, хотелось бы верить, включает в себя объяснение убийства?
– О да. И в этом вся загвоздка.
– Фу-ты! Но…
– Я не сказал, что эту тайну трудно разгадать, совсем нет. Я сказал, что в этом вся загвоздка.
– Вы заметили, – уже спокойней поинтересовался Эббот, – что говорите совсем так же, как принц Ариман в одном из ваших рассказов?