Ведьма из рода Шарперо

Скляр Виктория

Поднявшись на второй этаж, мы с Максом зашли в нашу с ним комнату и обнаружили, что огневик сейчас мирно сопел в две дырочки на кровати, даже не подозревая ни о чём. Я-то думала, что он действительно переживал о нашем скорейшем возвращении, а как оказалось, ему важнее было просто выспаться. Вряд ли он так со стрессом справлялся. Сапфир в это время он держал у себя в руках, крепко сжимая ладонь.

— Твой раб совсем распоясался. В моё время они себе такой наглости не позволяли. Я могу его проучить…

— Не стоит. Пусть уж спит, раз уснул. Забери у него сапфир и приступай к поискам Мьяро. Мы итак

слишком много времени потратили в пустую, пока ждали аукцион у Льётера. Начинай, а я приму душ. В одном ты был прав, мой внешний вид оставлял желать лучшего.

— Иди, а после я подумаю, как правильно распорядится оставшимся временем с пользой для нас обоих, — Макс явно намекал на любовные игрища, однако у меня сейчас не было ни сил, ни какого либо желания заниматься чем-то кроме самого обычного сна. Вот за поспать я всегда была ногами и руками, особенно в данный момент.

— Ну лучшее время для этого, Макс. Сначала Мьяро, а потом я подумаю, можно ли подпускать тебя ближе положенного.

— Стерва, — с какой-то даже любовью произнёс дамнант, а я лишь улыбнулась ему в ответ.

— Никогда этого и не скрывала, — и пошла в ванную, прихватив сменную одежду и поставив ёжика-цербера на пол.

Теперь у нас было всё, чтобы найти и схватить Бога Войны, а после отправить его домой. Покончив с этим заданием, я была уверена, что Боги дадут более сложное и опасное, однако это приближало нас к выполнению миссии. Я, признаваясь самой себе, была очень рада, прямо предвкушала, когда Макс станет смертным и никто из пантеона не будет пытаться его угробить при любом удобном случае. Защита смертных была приоритетом, и даже сами Боги не могли изменить этот священный закон невмешательства.

Вода смывала с моего усталого тела грязь, пот и остатки магического сражения. Я чувствовала, как мыло медленно очищало меня — снаружи и изнутри, словно я была неправильной и грешной перед всеми Богами Харога. Но это не так. По их меркам мне удавалось быть даже вполне послушной жительницей этого мира и не особо всем усложнять жизнь или смерть.

Переодевшись в большого размера вязаную кофту и облегающие брюки длиной до щиколоток, я вышла из ванной и увидела довольного и предвкушающего Макса и сонного Улька, который явно был не в восторге от принуждённого пробуждения и того, что его держали за ворот кофты в подвешенном состоянии.

— Ты нашёл его, — утвердительно произнесла я, видя, как огнём предвкушения загорелись глаза дамнанта. — Он всё ещё в Лаге?

— Он даже ближе, чем ты думаешь, Ромалия. Эй, божок, не хочешь поздороваться со своей госпожой, а, Мьяро? — Макс чуть встряхнул парня, но тот смотрел на алхимика, так, словно тот тронулся остатками разума и сейчас был не в себе.

Я же просто застыла в шоке, совершенно не представляя, что Ульк и Мьяро могли быть одним и тем же человеком, то есть богом. Посмотрев на огневика внимательнее, я не заметила в его глазах даже искру возможного божества, однако кристалл на карте указывал точно на это место, а сапфир горел, как звезда, и именно рядом с Ульком.

— Да этот камень сломанный, он сразу так горел, как только я в комнату вошёл.

— Это лишь доказывает моё предположение, мелкий. Как долго собирался скрываться, Мьяро? И зачем вселился в такое отбитое тело? Неужели ничего лучше

не смог найти?

— Макс, мне кажется, что он действительно не понимаем о чём ты говоришь, — с опаской отозвалась я, подходя к дамнанту. — Отпусти его, немедленно, — и алхимик разжал пальцы, отчего мой призрак рухнул, как мешок свеклы на пол, отбивая себе задницу. — Ульк, ты понимаешь, что именно сказал Макс?

— Нет и понимать не собираюсь. Я Ульк де Шавол, у меня даже старший брат есть. Простой стихийнник, можешь проверить, если такой тупой!

— Сапфир реагирует только на Мьяро, этот камень был создан специально для него и из его крови. Он не может признать кого-то ещё.

— Тогда у нас проблемы, ведь наш Бог Войны забыл кто он на самом деле, да ещё и вселился в тело одного из наследников знаменитой семьи. Зови Али, она как ламия сможет больше информации показать.

Это было последнее, что я ожидала от этого дня. Ульк и Мьяро — одно тело, две сущности или же одно тело и раздвоение личности?

15 глава

Пятнадцатая глава

— Он? — с издёвкой и неверием спросила Алисандра. — То есть этот мальчишка и есть великий Бог Войны Мьяро? — ламия даже ткнула в руку огневика, чтобы убедиться в том, что он настоящий и не галлюцинация. — Да вы шутите.

— Али, а, похоже, что мне весело? — с сарказмом поинтересовался Макс, и выяснять его эмоциональное состояние в данный момент как-то всем резко перехотелось, особенно Али, которая посмотрела на дамнанта с опаской.

— Не злись на меня, Макс, я просто пытаюсь понять, как именно Мьяро оказался в теле этого эм… ребёнка и как давно он в этом теле. Бог Войны пропал, если мне не изменяет память, около трёхсот двадцати лет назад, а Ульку в лучшем случае лет двадцать.

— Девятнадцать, — поправила я женщину и она продолжила.

— Девятнадцать лет, Макс и он из семьи потомственных стихийнников, как ты себе представляешь жизнь Мьяро в теле ребёнка? Это звучит, как бред сумасшедшего.

— Возможно, но ты ведь и сама знаешь, что сапфир Мелодии создан из крови Бога Войны и поэтому он реагирует только на своего хозяина. Ульк, возьми камень в руку и покажи, как он светится, — приказал Макс, однако мой призрак так и продолжил стоять и дуться на мужчину, как мышь на крупу. Он смотрел на алхимика таким взглядом, что в нём без труда можно было прочитать желание придушить и раздражение, которое парень испытывал сейчас.

— Хорошо, ладно, каким-то мифическим способом Мьяро вселился в тело Улька и при этом был подавлен изначальной душой, став чем-то вроде подсознания. Однако, как нам теперь вытащить Бога Войны на поверхность, его ведь нужно разговорить и выяснить как именно он туда залез и как теперь покинет тело ребёнка.

— Эй! Я не ребёнок, — единственное, с чем был не согласен Ульк, так это с отношением к нему, как к младенцу. Однако, среди нас он был самым младшим и именно ребёнком, о котором мы все заботились последние три дня. Пусть кто-то делал это с неохотой и противоречием, однако все мы чувствовали потребность в общении и чтении лекций юному огневику.