Ведьма для инквизитора
Шрифт:
В компьютере Бориса име6лось два жестких диска. Папки с различными документами были на обоих. Побегав мышкой минут пятнадцать по экрану и не найдя ничего любопытного, хотел уж было выключить компьютер, но внезапно его осенила мысль. Он снова открыл «Проводник», отыскал в меню нужные параметры и выбрал строчку «Показывать скрытые файлы и папки», ОК. После чего заново уставился в список документов. На втором, дополнительном диске высветилась папка, которая называлась «Майя». Он щелкнул на нее.
— Кажется, я нашел, — сказал он спустя некоторое время. — Речь шла, как я помню, о борделях и о наркотиках?
— Да…
Кис
Вернувшись к компьютеру, он выключил его и, установив фонарик так, чтобы луч падал прямо на компьютер, стал отвинчивать боковую панель.
— Что ты делаешь? — прошептала Майя.
— Жесткий диск вынимаю, — ответил Кис. — Эти дискеты, — кивнул он на стопку, собранную Майей, — могут содержать важную информацию, мы их использовать для записи не сможем. А чистых нет. Что у тебя?
— Вот, это все, — она указала на две стопки, дискет и видеокассет. — В бумагах ничего интересного не обнаружила, насколько можно разглядеть в этом свете, а в ту комнату я ходить боюсь.
Кис включил видеомагнитофон.
— Садись и просматривай кассеты. Нам их не в чем унести, к тому же с видеомагнитофоном у нас напряг. Просматривай начало, потом проматывай треть и снова смотри. Если ничего, имеющего отношение к вашему договору нет, — ставь следующую. Время терять нельзя.
Майя села перед телевизором на пол, ноги по-турецки, и стала проматывать кассеты. Кис разобрал окончательно компьютер, вынул второй диск, и поставил боковую панель на место.
Он спрятал диск в портфель и вернулся в спальню. Снова склонился к телу, но в тусклом свете фонаря он мог мало что разглядеть и сказать точнее, когда наступила смерть. Снимать одежду с трупа и разглядывать пятна ему не хотелось, в конце концов, он не эксперт… Они приедут и разберутся, что и когда здесь произошло. Похоже, Бориску убили сразу, а обыск делали потом. Он, видимо, открыл убийце дверь сам… Во всяком случае, дверь не была взломана, хотя замки были хорошими и дверь укрепленной. Означает ли это, что Бориска знал человека, который пришел к нему? Или убийца представился слесарем, почтальоном, соседом снизу, посыльным, — ненужное зачеркнуть… Занавески не задернуты, — скорее всего, убийство произошло позавчера во второй половине дня, когда еще было светло. Ночью осторожный хозяин не открыл бы «слесарю», а утром Бориска был еще жив и говорил с Майей по телефону…
С другой стороны, если его убили сразу, как только он открыл дверь, то почему его тело оказалось в спальне? Что-то тут не вяжется. Тогда, допустим, он, по каким-то причинам, впустил убийцу в дом. Произошел некий разговор. От Бориски — под дулом пистолета, к примеру, — потребовали выдать информацию. Он пошел в спальню, — может, там держал приготовленный для Майи пакет? И, как только убийца получил искомое, он выстрелил… Да, но если убийца получил искомое, — зачем ему было делать обыск?
Нехотя Кис вернулся к телу, снова осмотрел. Ничего, похожего на следы борьбы. Логично, под дулом пистолета не поборешься… Стараясь не дышать, Кис перевернул голову мертвеца. С другой стороны ухо оказалось разорванным
Тогда вот что получается… Убийца — очень возможно, что тот же самый, который приходил ночью в Венин дом, — потребовал от Бориски документы. Бориска попытался отнекиваться. И тогда убийца прострелил ему ухо… После чего Бориска счел, что лучше не спорить. Он пошел в спальню и так далее…
А обыск? Может, Бориска сделал неосторожное движение и киллер выстрелил раньше, чем получил пакет с компроматом? Ну да, как же, держи карман шире, — такой аккуратный выстрел при неосторожном движении не получился бы…
Разве что убийца хотел проверить, все ли отдал ему хозяин? Хм, почему бы и нет…
Где-то должна находиться пуля, разорвавшая ухо Бориске. По ней можно установить место, с которого стрелял киллер. Но в этой темноте ничего разглядеть нельзя, а свет, натурально, зажигать Кис не будет. Да ему, собственно, подробности и ни к чему. Самое главное он уже узнал.
Кис перебрал вещи и бумаги, валявшиеся на полу и на кровати. Ни дискет, ни кассет в этой комнате не обнаружилось.
— Что у тебя? — негромко спросил он.
— Пока ничего.
— Еще много осталось?
— Две.
Покончив со спальней, Кис снова вернулся в гостиную. Майя выключила телевизор: «Ничего интересного».
Что ж, эту квартиру можно было покидать. У Киса оставалось только еще одно, последнее дело. Он направился к телефону.
— Какой номер у Вениного мобильного?
— Зачем тебе? — прошептала Майя.
— Ты ведь с него звонила Бориске.
Майя назвала номер, и Кис убедился, что он благополучно зафиксировался определителем.
— Ну, вот и ясно, как тебя нашли, — сказал он. — Мы можем уходить.
Ответа от Майи не последовало. Он обернулся.
Она сидела на полу, в углу, обхватив коленки руками и уткнувшись в них носом. Длинная юбка прикрывала колени, дурацкий парик закрывал лоб, — сейчас в ней не было ничего вызывающего, ничего провоцирующего, ничего от ее обычной нахально-раскованной манеры. Маленькая испуганная девочка.
— Пойдем, — Алексей протянул ей руку.
Она подняла лицо, в глазах блеснули слезы. Ухватившись за руку, поднялась и побрела за ним к дверям, не выпуская его руки. И вправду, «дедушка с внучкой», — вспомнил Кис Венины слова.
На улице она прижалась к нему, тихо всхлипывая. Он погладил ее по голове, вернее, по парику.
— Идем. Не стоит торчать под соседскими окнами.
Они поймали машину, но у ближайшего же телефона-автомата Кис велел притормозить, чтобы оставить Сереге на автоответчике короткое сообщение с адресом Бориски.
Такси привезло их на дачу Киса. Дача была маленькой и старенькой: две комнаты плюс застекленная веранда. Печка, рукомойник с тазом, в сенях ведро воды, удобства во дворе, — лачуга против Вениных хором. Пахло деревом и немного плесенью, — Кис редко бывал на даче, дом не протоплен, отсырел. Ночь оказалась довольно прохладной, он раскрыл все окна, впуская свежий воздух, и одновременно решил растопить печь, чтобы прогреть дом и прогнать застоявшийся запах плесени. Он провозился долго, отсыревшие дрова не хотели разгораться, но, наконец, язычок пламени принялся с урчанием облизывать темные поленья.