Ведьма для инквизитора

Светлова Татьяна

— Вот с элементарной-то логикой почему-то у женщин как раз и проблема!

— Мачо гнусный! Давай к делу.

— Никто и все. Охрана, сотрудники на работе, даже посты ГИББД. Или тот, кто его паспорт намеренно вытащил из портфеля, чтобы вынудить Щедринского вернуться доимой.

— Жена?

— Почему бы и нет?

— Серега, не крути! Что ты сам думаешь? Со всеми оговорками, что выводы делать преждевременно?

— Хитрая ты, Александра, слова прямо с языка стягиваешь!

— Так я же тебя знаю. Она может быть опасна для Алеши, эта ненормальная Майя? И ненормальная ли?

— Честно тебе скажу: пока не понимаю. Тем не менее, мы ее объявили в розыск по подозрению в убийстве и за взятие заложника. Кроме того, ей грозит большая показательная порка за то, что вломилась в прямой эфир и пронесла оружие

в святая святых. Вреда от нее особо никакого не случилось, наоборот, — такое скандальное происшествие в кадре только повысило рейтинг передачи. Но телевизионщики в штаны наложили: легкость, с которой она попала в эфир, заставила их сильно призадуматься, — и не только о своей безопасности, но и о государственной безопасности вообще. Этот вопрос сейчас обсуждается на правительственном уровне, — так ведь недолго и государственный переворот совершить! Как там, у Ленина? В первую очередь брать вокзалы и телеграфы? Вот-вот, если бы вождь пролетариата дожил до наших светлых дней, то непременно добавил бы телевидение в свое учение о переворотах… К тому же у нее могут быть серьезные неприятности из-за взятия заложника. Выглядело это достаточно смехотворно, но, как ни крути, вывела она Киса под дулом пистолета. Что же до убийства ее мужа… Если это преступление преднамеренное, — то слишком оно непродуманно, слишком много глупостей она наделала, по многим статьям можно ее обвинить. Если же это убийство непреднамеренное — то не было для него никакого повода. Обычно подобные убийства случаются в ссоре, — но Щедринский вернулся домой неожиданно и жену, похоже, даже не видел. Во всяком случае, времени для того, чтобы поссориться и дойти до убийства у них было маловато. Я вполне допускаю, что стреляла не она, а ее могли действительно подставить, — намеренно или нечаянно. Сосед ведь видел кого-то в черном, мелькнувшего над забором… Майя эта вечно в наушниках, ничего не слышит, знающий человек мог залезть в дом и спокойно погулять по нему… И паспорт вытащить, и Марка Щедринского подстеречь. Окна открыты, жарко. Желающим убить Щедринского и подставить его жену — сплошное раздолье. А дальше… Девушка изнеженная, привыкла к благополучию, а тут — труп мужа на полу в крови, пистолет… Истерика с ней случилась, это точно. Все говорят, что с мужем жили очень хорошо, ссорились редко, да и кто ж не ссорится? Охранники показали, что в последний месяц два раза скандалили, и они слышали, как Майя кричала, что хочет жить спокойно.

— А они жили не спокойно?

— Ее мужу угрожали. Мы нашли два письма, отпечатанные на компьютере, — то ли антисемиты написали, то ли братки какие-то.

— Что почти одно и то же. В связи с чем угрожали?

— В письмах не сказано. Мы забрали все деловые бумаги Щедринского, будем изучать, встречаться с его партнерами по бизнесу. Пока ничего не могу сказать конкретнее. Но он же крупный бизнесмен, а у них, сама знаешь, всегда есть, что делить.

— Вернее, что не поделить.

— И так можно выразиться.

— А что она говорила на телевидении насчет мафии? Какие-то материалы у нее, якобы есть… Удалось узнать?

— Пока нет. Но нашли одно письмо с угрозой и ей: «Когда комар пищит, его прихлопывают». Охрана говорит, что вроде были и другие письма, но нам ничего не удалось найти. А где обещанная вторая чашка? Я честно отработал!

— Несу, Петрович, несу… Иными словами, выходит, что с девушкой истерика приключилась, и она решила таким экстравагантным способом заявить о своей невиновности на всю страну? — поставив перед Серегой чашку, спросила Александра со странной интонацией.

— Очень возможно, что так оно и есть. Конечно, другому бы в голову не пришло, но Майя эта журналистка, хоть и не работает…

— Да нет, она вдруг недавно сподобилась на несколько статеек.

Серега бросил внимательный взгляд на Александру поверх чашечки, которую неуклюже держал в своей ручище.

— Чую я, «статейки» тебе не по вкусу… Профессиональное соперничество? — прищурился он.

— Побойся бога, о чем ты? Пару месяцев назад она попросила меня прочитать ее статью и высказать мнение. Статья была с претензией на проблемность, — видимо, поэтому она и обратилась ко мне, я же «проблемная» журналистка. Майя проанализировала ряд романов, написанных женщинами, и заявила, что у русских женщин очень плохо со вкусом.

— А

у них на самом деле хорошо?

— Дело не в этом. Хорошо ли, плохо ли, но Майя лихо назвала плохим вкусом все то, что попросту не соответствует ее личному. Иными словами, она сделала ровно то же самое, что и критикуемые ею дамы: навязала свой личный вкус как эталон.

— Вполне типично для женщин!

— Для домохозяек, — да. А в журналистику лучше с такими представлениями не соваться. Что я ей и посоветовала. После чего она все-таки опубликовала глупый матерьяльчик в глупом журнальчике для женщин. Как делать макияж: лицо «до», — лицо «после». Надо заметить, что «до» было куда лучше… Хотя это уже вина специалиста по макияжу. Или вот: «В этом сезоне будет модно белое…» Будет модно — где? В каждой стране своя мода, которую задают свою модельеры. Если это мода из Парижа, — так и пиши, если ты в Америке или в Италии подсмотрела — тоже не худо бы указать; если ее отечественные искусники предлагают, — так фамилии называй! Погода, даже в моде, указывается вместе с ее географическим положением!

— Все вы, бабы, злюки и друг друга ненавидите! — ухмыльнулся Серега.

— Я говорю всего лишь о профессионализме, — вернее, о его отсутствии. А если рассуждать, как ты, милый мой, — то любое негативное мнение нужно считать проявлением зависти. Когда ты, Петрович, говоришь о ком-то «он козел», я же не подозреваю тебя в том, что ты этому «козлу» завидуешь?

— Сдаюсь, ты права, беру свои слова обратно, — поднял руки Серега. — Твои статьи умные и философские, и я в них ни бельмеса не понимаю. Никакого сравнения с дамскими советами. В них я, правда, тоже ни хера не смыслю.

— Я должна считать, что ты мне польстил?

— Несомненно! — горячо воскликнул Серега.

Александра улыбнулась и покачала головой.

— Меня другое беспокоит, — продолжала она. — Если девушка действительно по глупости или из-за истерики схватилась за пистолет и к убийству непричастна, то Алеша непременно возьмется это доказать. Он же у нас защитник вдов и сирот. И тогда он просидит с этой девицей невесть где и невесть сколько времени…

— Ты чего, Сашка, ревнуешь, что ли ты? — изумился Серега.

— Тебе не надоело мне приписывать то соперничество, то ревность? — возмутилась Александра.

Серега прищурился с загадочным выражением.

— За «соперничество» я уже извинился и взял свои слова обратно… А вот насчет ревности… Она хорошенькая, эта девчонка, правда? — хитро улыбнулся он. — Такая прямо ладненькая, сладенькая! Грудки такие симпатичные из-под маечки торчат, и животик такой аппетитненький снизу маечки видать…

Александра мрачнела на глазах. Гнусный Серега, все так же хитро улыбаясь, продолжал свои гнусные речи:

— Я бы эту славную малышку не пропустил…

— Ты пошляк, это всем давно известно!

— А Кис не такой, верно?

— Еще бы! Никакого сравнения с тобой, половым разбойником!

— Так чего ты волнуешься?

— Я вовсе не волнуюсь, — пожала плечами Александра. — Просто немного беспокоюсь… Есть такой синдром… «Стокгольмский» называется…

— Что еще за шмасть такая?

— Экстремальная ситуация киднаппинга располагает при некоторых условиях к эмоциональному сближению между заложниками и похитителями… Один американский психиатр назвал это явление «Стокгольмский синдром» [6] … Нужно как-то сказать об этом Алеше, — психиатр утверждает, что если заложник знает о существовании синдрома, то он сможет противостоять его воздействию…

6

В 1973 году двое преступников взяли четырех заложников, трех женщин и одного мужчину, при ограблении банка «Шведский кредит» в Стокгольме. Они продержали этих людей взаперти шесть дней, а когда полиция все—таки до них добралась, то оказалось, что заложники выступают на стороне бандитов, защищая своих похитителей против представителей закона. Позже заложники отказались подавать в суд. Бандиты и их жертвы стали друзьями, а одна из заложниц даже потом вышла замуж за своего похитителя. Эту ситуацию парадоксального поведения жертв киднаппинга впервые описал в 1978 году американский психиатр F. Ochberg, который назвал ее «Syndrome of Stockholm»…