Ведьма без имени
Шрифт:
– Это не дает чувствовать все немного лучше или немного легче.
Я молчала, водя рукой вдоль его спины, когда он облокотился на ногу.
– Трент, – сказала я мягко, вспоминая свой сон. – Мистики все еще со мной?
Его пальцы соскользнули, и тревога прошла по мне.
– Э, почему ты спрашиваешь?
– У меня был странный сон.
Его улыбка точно не была поддельной, когда он встал, но он скрывал беспокойство, которое только подпитывало мое собственное.
– Весьма обычно, когда тебя будят так рано, – сказал он немного хрипло, когда достал обувь
– Действительно? В какой части? – Я еще сильнее прижалась к спинке кровати. – Когда я попытался задушить мастера-вампира Цинци, или когда я противостояла Мике?
Его выражение лица застало меня врасплох, когда он лег около меня.
– Когда мистики нашли тебя. Рейчел…
– О, Боже. Это плохо, не так ли? – сказала я.
Улыбаясь, он коснулся моих щек ладонями, но в его глазах было горе.
– Ты могла искриться просто потому, что ты была рада меня видеть.
Дерьмо на тосте, это было плохо. Я сжала руки и посмотрела на них, кладя на колени.
– Рейчел, – выдохнул он, притягивая меня к себе. Я обняла его и задержала дыхание, пытаясь не плакать. Я не звала их к себе, даже если я пропустила их. Я все сделала правильно, и я была там, откуда начинала. Эльфы ненавидели Трента из-за меня, а с мистиками я, вероятно, потеряла и поддержку демонов тоже. Все разваливалось, и я не могла остановить это!
– Ты ничего не слышишь, не так ли? – Его слова переместили мои волосы, и я покачала головой. То, что произошло во сне, не было реально. И не было никаких голосов, показывающих мне видения с разных углов. Его руки на мне переместились, и я подняла глаза, чтобы увидеть его облегчение. – Тогда с тобой все в порядке, – сказал он, заставляя мое сердце почти разбиться от его заботы. – Обещай мне, что расскажешь, если услышишь.
– Обещаю. – Я поджала под себя одну ногу, а вторую свесила с кровати, было холодно. Тем не менее, я не собиралась двигаться, не с Трентом, держащим меня, говорящим даже без слов, что он любил меня. – Во сколько твоя встреча?
Он выдохнул, его плечи напряглись.
– В девять сорок пять.
Это было всего через несколько часов.
– Прости, – сказала я, когда он отпустил меня. – Если бы не я, то анклав послушал бы тебя, и ты, возможно, остановил это прежде, чем все началось.
Трент широко распахнул глаза.
– Это то, что ты думаешь? Рейчел, если бы не ты, тогда я, вероятно, был бы тем, кто первый это начал. Мне нравится, кто я. Ты знаешь, сколько времени прошло, с тех пор как я делал что-то такое? Послушай меня. – Он взял меня за плечи и наклонился, чтобы заглянуть мне в глаза. – Ты и я – повод для дьюара, попытаться бороться за контроль на расстоянии. Это произошло бы независимо от нас.
– Но не до такой же степени, – сказала я, и он шлепнулся на кровать, держа мои руки между нами, когда он подбирал свои следующие слова. – Ты не можете быть Са’аном, если ты со мной, – сказала я несчастно. – Они не позволят тебе.
– Это просто название, – сказал он, но я могла услышать ложь.
–
Его губы сжались в решительную линию.
– Я никуда тебя не отпущу, чтобы остановить это. Мы пройдем через это вместе. Кроме того, если демоны называют меня Са’ан, то возможно этого уже достаточно, – сказал он, намек беспокойства читался в уголках его глаз.
– Возможно, – сказала я несчастно. Я не буду плакать. Я не буду плакать!
– Демоны не будут слушать Лэндона, но они могли бы послушать меня. Я охотился вместе с ними. Боролся рядом с ними, чтобы устранить угрозу. Если это не Са’ан, то, что?
Глубина его приверженность дрожью прошла через меня в предрассветном мраке.
– Но как...
– Это не твоя вина, – сказал он, снова притягивая меня к себе, и покалывания и его шепот помчались через меня. – Мы можем сделать это вместе. Я не могу сделать это один. И не хочу.
Я закрыла глаза, когда нежилась в его тепле, его руки крепко держали меня, их медленное поглаживание внезапно приобрело новое значение. Я сделала вдох, и быстро мои желания пошли в другом направлении. Я облизала губы, и дыхание Трента ускорилось.
– Ты знаешь, у нас есть хорошие десять минут до восхода солнца, – сказал он, его пальцы прослеживали путь по мне и тонкой ночной рубашке, которая была здесь у меня. – У них не будет реальной информации о Цинциннати, по крайней мере, двадцать минут.
Я отступила, чтобы увидеть жар в его глазах, желание.
– Мы не можем, – прошептала я, улыбаясь.
– Почему нет?
Он не был смущен по сути, но явно был осторожен от моей улыбки, и я потянула его ближе, повернувшись в нашем объятии, менее любовно и более дружественно.
– Потому что кто-то зажимает мои пальцы ног, – сказала я. Трент заколебался, и я почти рассмеялся. – Правда. Кто-то зажимает мои пальцы ног.
Поняв, что я серьезно, он наклонился, чтобы посмотреть за меня.
– Рэй! – воскликнул он, и я протянула руки к маленькой девочке. Ей было приблизительно восемнадцать месяцев, милая с одеялом в ее руке, темные волосы были аккуратно расчесаны, а еще более темные глаза выглядели торжественными, когда она зажимала мои пальцы ног для привлечения нашего внимания. Она, возможно, не была очень высокой, но ее выражение лица было обеспокоенным.
– Папа? – сказала она высоким ясным голосом. – Юси нет. Нет! – потребовала она, указав на дверь, теперь чуть приоткрытую. Я даже не услышала, как она открыла ее, но она была маленькой и тихой.
Трент поднял малышку, принеся аромат детской присыпки и печенья сникердудл[12] с ней. Одетая и готовая ко дню, она снова указала на дверь, ее черты лица сжались от беды. Я могла услышать Люси, ее сестру, вопящую что-то на заднем плане, когда я поправляла воротник Рэй.
– Что делает Люси, что не должна? – сказал Трент терпеливо, и Рэй нахмурилась, явно желая рассказать, но еще не имея словарного запаса. – Люси? – громко прокричал Трент, и восторженные крики маленькой девочки стали ближе.