Ведьма без имени
Шрифт:
– У меня есть бронь в отеле «Цинциннати». Эласбет сказала мне, что это единственный достойный для проживания отель в этом городе.
– Даже если персонал груб. – Настроение у Эласбет было не очень хорошее, но и не очень плохое. Трент, должно быть, дал ей что-то, но я могла поспорить, что это ей дорого стоило. Внезапно я почувствовала себя так, будто нами обоими манипулировали, даже если мы пригласили их.
– У тебя есть все, что нужно? – спросил Трент, и я кивнула. Чем более удовлетворенными Эласбет и Лэндон становились, тем более неловко я себя чувствовала. Технически
С неестественной улыбкой Эласбет повернулась к Тренту.
– Спасибо, – сказала она, и мой пульс участился. – Я буду на связи, как только получу постоянный адрес.
Мое выражение лица застыло. Дерьмо на тосте, женщина переезжала в Цинциннати. Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Почему я согласилась на это? Почему это звучало хорошей идеей?
– Я буду ждать твоего звонка. – Трент положил руку ей на плечо и холодно поцеловал ее в щеку на прощание. Мой живот напрягся. Я знала, что выдала себя, когда Эласбет наклонилась, принимая это, она посмотрела меня в глаза, и насмешка появилась на ее тонких, красных от помады губах. Поднялась напряженность. Лэндон тоже явно не был счастлив. Я – дура. Моя чистая совесть не согрела бы меня ночью, не обняла бы меня, когда я плакала, не улыбнулась бы, когда я шутила.
– Лэндон, – сказала Эласбет, когда она протянула свое пальто ему, и он медленно переместился, чтобы накинуть его ей на плечи.
– А теперь до свидания, – сказала я, когда прислонилась к столу и попробовала не поморщиться. – Спасибо за ворующее души заклинание.
В пальто Эласбет выразительно ждала момента, чтобы Трент проводил их к двери, но когда он проигнорировал их, она развернулась на пятках и направилась прочь, стуча каблучками по деревянному полу. Лэндон покачнулся, чтобы нагнать ее, копаясь в кармане в поисках ключей от машины.
Душ из пыльцы пикси просеялся вниз с висящей стойки. Я не знала, что Дженкс был там, но я не была удивлена, когда он показал Тренту большие пальцы и вылетел за ними.
Трент тяжело вздохнул, и вместе мы слушали, как каблучки Эласбет настойчиво стучали по полу в святилище.
– Эта женщина что-то замышляет, – сказала я мягко, и Трент внезапно и неожиданно обнял меня.
– О, Боже, – почти простонал он, его руки сильно сжали меня, когда я хотела переместиться. – Думаю, что ты – единственная, кто не дает мне сходить с ума. Ты и девочки.
Но он поцеловал ее.
– Правда? – пробормотала я. На фасаде хлопнула дверь, заставляя занавески у раковины заколебаться.
Затаив дыхание, он кивнул, все еще глядя в потолок, как будто слова, которые он хотел сказать, были отпечатаны там пыльцой пикси.
– Когда, кажется, что все влияет на нас, и нет никакого легкого ответа, я спрашиваю себя: это принятое решение приведет меня ближе к тебе или дальше от тебя? А потом это и так понятно. Даже если
Он думал, что это сблизит нас? Мое сердце заколотилось. Он имел это в виду поцелуем, когда показал его, но страх все еще держался. Эласбет возвращала обратно все, что я игнорировала, все, ради чего Трент работал всю свою жизнь и лишился из-за меня, все, что его отец начал, все, с чем я не могла ему помочь, а она могла. Я ничего не могла поделать, когда вспышка боли загорелась в моем сердце. Я люблю его. Теперь я могу сказать это.
– Ты собираешься позволить ей видеться с Люси? Трент, это так опасно.
– Это была твоя идея, – выдохнул он, притягивая меня ближе, таким образом, моя голова уткнулась ему в плечо, и я могла почувствовать каждый дюйм его тела, прижатый ко мне. – И все-таки ты права. Было бы опаснее не делать этого, – сказал он, его слова заставили мои волосы переместиться. – Кроме того, я зол, а не жесток, и я уверен, что теперь Эласбет осведомлена о том, что она сделала ставку и потеряла, небрежно бросив мне вызов «все или ничего». Если она захочет увидеть Люси, она пойдет на все жертвы, которые бы она принесла, если бы вышла за меня замуж. Это, во-первых. Но теперь все, что она получит – это быть частью жизни Люси, но не моей. Она будет ненавидеть Цинциннати за те вещи, которые я люблю в нем. Моя месть – полна.
Он дает ей шанс выполнить свою изначальную роль, подумала я, напряженность сжимала меня. Трент не рассматривал это как путь для Эласбет обвести его вокруг пальца, но я так думала.
Трент сжал меня, но я не могла выйти из своего испуга. Он возвращал кусочки в игру, чтобы попытаться вернуть свое положение. Я знала, что он не пожертвует мной, чтобы добраться до конца, но не было никакого другого способа, чтобы он мог сделать это, если я была рядом с ним… и когда-нибудь он бы это понял. Он стал бы холодным, равнодушным. Я видел его таким прежде.
– Я не доверяю Лэндону, – сказала я, чувствуя, как мое дыхание возвращается от него, поскольку мои пальцы чертили линии на его спине. – Я не доверяю Эласбет, и я, конечно, не доверяю им обоим. Как только мы перестанем быть полезны Лэндону, и она поймет, что не получит то, чего хочет, она попытается усилить опеку более постоянным средством, ты знаешь это, правильно?
Трент позволил мне отступить, избегая ответа. Черт побери, он действительно знал, и все же он давал ей этот шанс, ей только оставалось вонзить нож ему под ребра.
– Трент…
– Ты думаешь, чары Лэндона сработают? – прервал он.
Он все еще держал меня, и я прижалась к нему.
– Мне не нравится использовать чары, которые устно передавались в течение двух тысяч лет, – сказала я, затем добавила, – Но думаю, что они достаточно использовали их, потому что Лэндон помнил все правильно, чары будут работать. Ты действительно уверен, что у тебя ничего нет в библиотеке? Он может подставить нас. То заклинание может забрать наши души, кто знает.
Его ободряющая улыбка только сильнее взволновала меня.