Вечный ястреб
Шрифт:
На опушке он замер как вкопанный. В траве перед ними растянулись шеренгой лучницы. Барса едва успел броситься наземь.
За первым залпом грянул второй, и сзади подоспели Фарлены. Барса схватился с кем-то, двуручным ударом развалил горцу череп, убил еще двух. Горцы отступили, но один из них вышел вперед – высокий, с длинными черными волосами, связанными позади в хвост. Расчесанная натрое бородка придавала ему насмешливый вид, зеленые глаза поблескивали. В руке он держал короткий клинок. Последние аэниры пали под градом стрел, но Барсу смерть не страшила. Он заслужил себе место в чертогах Серого Бога.
Опираясь
– Поди сюда, поди, орел драный. Не ты увидишь меня мертвым, а я тебя.
Горец отразил рубящий удар Барсы, пригнулся, попытался ткнуть его в пах. Барса отскочил, и они стали кружить. У аэнира меч был длиннее, но горец двигался очень быстро, высматривая изъяны в его обороне.
– Что, струсил? – поддразнил его Барса. Тот молча пошел в атаку. Когда Барса взмахнул мечом, он волчком крутнулся на месте и ударил аэнира локтем в лицо. Барса отшатнулся, и противник тут же вонзил ему меч в живот. Аэнир издал страшный вопль и в корчах повалился на землю. Но хлынувшая потоком кровь унесла боль. Барса лежал на спине, смотрел в небо и ждал, когда за ним прилетят валькирии.
Будет ли Асбидаг горевать о нем?
– Глаза ему выколоть, – сказал кто-то, и Барса ощутил панику. Он не хотел входить в Валгаллу слепым.
– Оставь, – ответил сразивший его горец.
Великое облегчение отняло у Барсы последние силы, и свет померк.
9
Когда взошло солнце, женщины сняли с аэниров оружие и добили тех, кто еще цеплялся за жизнь. Касваллон с другими бойцами пошел искупаться к бегущему через лес ручью.
Итог ночного побоища ошеломил его. Они зарезали во сне больше шестисот аэниров – не пристало мужчинам так умирать.
Сбросив окровавленную одежду, он быстро вымылся ледяной водой и лег на берегу рядом с Леофасом и чернявым Оником, лучшим в Друине бойцом на посохах.
– Славная ночка, – усмехнулся Леофас. Без одежды его могучее сложение стало еще виднее: выпуклая грудь, широкие плечи, подтянутый мускулистый живот.
– Победа, во всяком разе, за нами, – устало проронил Касваллон.
– Странный ты человек, Касваллон. – Леофас сел, хлопнул его по спине. – Они все скоты, насильники и убийцы, а ты, я вижу, жалеешь их.
– Я сожалею, что мы не могли поступить иначе.
– А мне понравилось. Особенно когда ты вспорол брюхо тому длинному сукину сыну.
Женщины во главе с Мэг принесли чистое платье. Касваллон оделся и сел рядом с Талиесеном на поваленный ствол.
– Этот лес разит смертью, – сказал друид. Высохший, пепельно-серый, он казался древним как мир, даже перья его плаща как будто выцвели и подернулись пылью. – Но ты молодец.
– Скажи, друид, кто ты?
– Я человек, Касваллон – ни больше ни меньше. Когда-то давно я был ученым и стремился разгадать происхождение человека. Для этой цели я и воспользовался Вратами.
– Откуда же мы взялись?
– Не знаю, – хмыкнул, слегка оживившись, друид. – И никогда не узнаю. Мой учитель был великий мудрец. Он знал тайны звезд и планет, знал устройство Врат, но происхождение человека и для него осталось загадкой. Мы путешествовали вместе, и каждый раз эта великая тайна ускользала от нас. Порой я испытываю страх перед некими
– И как, помогло?
– Нет. Это существо, человек, кого угодно сведет с ума. Дело кончилось тем, что я проникся любовью к народу Фарлена. Все мои спутники переженились на девицах их племени еще двести лет назад, и труды мои пошли прахом. С нами, видишь ли, не было женщин, а мужчинам трудно жить в одиночестве. Я взял в орден их подросших детей, и он продолжил существование, но искусство обращаться с машинами почти все нынешние друиды утратили.
Ты, Касваллон, тоже наш потомок, правнук дочери Нериста, очень одаренного человека. Только Нерист из всех моих учеников сознавал, что Великих Врат мы никогда уже не сможем открыть. Тебе не понять ужасающего чувства отрезанности, которое мы испытали, когда случилось невозможное, и эти Врата закрылись.
– Отчего же невозможное? Когда-нибудь все кончается.
– Это так, но при играх с временем создаются круги. Сегодня ты в последний раз увидишь Средние Врата. В последний раз! Подумай об этом. Твой народ – наш народ – пройдет через них, а назавтра они, скажем так, исчезнут. Поначалу это беспокоит, но мы говорим себе, что вчера они были здесь. Мы возвращаемся через Малые Врата во вчерашний день, и что же?
– Средние Врата должны быть на том же месте.
– То-то и оно, что должны. Мы ведь видели их, мы через них прошли! Но в том-то и заключается тайна, мой мальчик. Великие Врата, исчезнув, исчезли вовсехвременах, хотя это попросту невозможно.
– Ты говорил, что магия невозможное превращает в действительность – почему же не наоборот? Случай с твоими Вратами – это действительность, обернувшаяся невозможным.
– Но кто это сделал?
– Может, кто-нибудь изучает вас, как вы нас, – улыбнулся Касваллон.
– Астел думал именно так, – встрепенулся Талиесен, – но я в это не верю.
И тут у ручья появился Гаэлен, окликая Касваллона по имени. Они крепко обнялись, и лишь какое-то время спустя отец отстранил от себя сына, чтобы посмотреть на него.
– Ох. Гора с плеч свалилась.
– У меня тоже, – сказал Гаэлен. – Мы с Дивой думали, что аэниры вас на куски порубят. Мы видели вас вон оттуда, сверху.
– Наконец-то мы их опередили, а не они нас. Вид у тебя усталый, и камзол весь в крови.
– Мы уходили от погони три дня подряд.
– Однако ушли.
– Твоя школа.
Касваллон довольно усмехнулся.
– А где же Дива?
– Купается выше по течению.
– Выкупайся и ты. Как ни рад я тебя видеть, но пахнет от тебя тухлой рыбой. Ступай!