Вечный шах
Шрифт:
заведения Григория Беленького. Гриша Беленький, когда-то король
московского джинсового самопала, три года тому назад отрекся от
подпольного трона и явился на легальный свет в качестве председателя
крупнейшего пошивочного кооператива. Кооператив процветал, о чем
свидетельствовал собственный фирменный магазин из пластика и металлических
реечек.
Смирнов и Виктор проникли в магазин. У прилавков, разглядывая
стояли молодые люди обоего пола, а за прилавками, под развешанными
джинсовыми юбками и портками сидели продавщицы. К одной из них они и
приблизились.
– Я могу повидать Григория?
– вежливо спросил Смирнов и подхалимски
улыбнулся.
– Вам повезло, - умирающе сообщила продавщица, и, скользнув по ним
сонным сексапильным взглядом, удалилась через темный проем за хлипкую
перегородку, виляя маленьким ядреным задом.
Вскорости вышел элегантный Гриша. Увидел Смирнова и, не
поздоровавшись, сказал:
– Я знаю, Александр Иванович.
– Поговорить надо, - объяснил цель своего визита Смирнов. -
Знакомься, это Виктор Кузьминский, сценарист. Он тоже дружил с Алексеем.
Виктор и Гриша пожали друг другу руки. Покончив со знакомством, Гриша
согласился:
– Раз надо, значит, надо. Давайте поговорим.
На воле Смирнов попросил Виктора:
– Мы с Гришей погуляем чуток, а ты меня в машине подожди. Ладно?
Вдвоем вышли на Крестовский мост. Опершись о балюстраду, смотрели на
пыльные крыши проходивших внизу электричек ленинградской линии. Молчали.
– За что Леху-то, Леху-то за что?!!
– первым не выдержал Гриша.
– Вот это я и хочу узнать. За что. И кто, - сообщил Смирнов и плюнул,
стараясь попасть на крышу очередной, пробежавшей внизу, электрички.
Проследили за полетом плевка и с огорчением убедились в промахе. Гриша
сказал:
– Чем я могу помочь?
– Для начала скажи мне: кто главный у ховринских?
– Проще простого. Николай Сергеев. Кличка "Англичанин".
– Про этого я знаю. Он - номинальный. А кто фактический?
– Об этом не говорят, - решительно заявил Гриша.
– Ну, а все-таки?
– Александр Иванович, не просите, не могу. Не мои дела, не мои
секреты. Не могу.
Смирнов схватил его за грудки, затряс:
– Он же тебя другом считал, сучонок!
Гриша вырвался, поправил двубортный, легкой блестящей материи пиджак
и с большим чувством, чувством оскорбительного
– Вы себе спокойненько к своему морю уедете, а мне здесь жить.
– Ну, и живи себе на здоровье, козел, - разрешил Смирнов, плюнул еще
раз - под ноги бизнесмену, повернулся к нему спиной и зашагал к
автомобильной стоянке. Гриша недолго постоял истуканом, потом кинулся
следом. Догнал.
– А вы можете дать полную гарантию, что нас не ведут?
– Стопроцентную, - не оборачиваясь, уверенно сказал Смирнов.
...Он открыл дверцу и влез за руль. Виктор в своем автомобиле сидел
пассажиром. Смирнов пристегнулся, поелозился задом, обернулся к Виктору,
подмигнул:
– Приведи себя в порядок, алкоголик. В высшее общество едем.
"Семерка" форсировала Москва-реку и на Большой Ордынке остановилась у
фундаментально отреставрированного двухэтажного дома, втиснувшись на
свободное место между "мерседесом" и "крайслером".
Собравшись, Смирнов и Виктор со сдержанным достоинством вошли в
обширную, по последнему слову оргтехники обставленную приемную совместного
предприятия. Внимательно выслушав Смирнова, хорошо воспитанная и
всесторонне обученная длинноногая секретарша в мини-юбке вежливо
обрисовала ситуацию:
– Через полчаса Александр Петрович принимает французов...
– Нам полчаса за глаза хватит, - уверил ее Смирнов.
– Что ж, я попытаюсь, - секретарша встала.
– Как доложить?
– Смирнов и Кузьминский. Координаторы межотраслевого информационного
центра.
Секретарша ушла за обитую кожей дверь.
– А чего мы координируем?
– поинтересовался Виктор.
– Пока не знаю, - признался Смирнов.
– Ты, главное, в сторону дыши,
когда войдем.
– Прошу, - объявившись, пригласила секретарша.
В нестандартно обжитом кабинете из-за стола поднялся красивый
сорокалетний мужчина, пожал вошедшим руки и, одновременно с жестом,
приглашавшим усаживаться в удобных креслах, с ходу взял быка за рога:
– Так что же привело вас ко мне, Александр Иванович?
– Ах, молодец, ах, молодец, тезка!
– восхитился, вольно усаживаясь,
Смирнов.
– Насколько мне не изменяет память, мы с вами напрямую и не
сталкивались никогда.
– Народ помнит своих героев.
– Александр Петрович взглянул на часы.
–