Вечный поход
Шрифт:
Объяснить этот убийственный факт его мозг был не в состоянии, да и предложить хоть одну версию – как сие могло случиться? – не смог. Данное прикосновение к Неведомому леденило кровь и вселило безотчётный панический страх в нутро Митрича, и без того-то не отличавшегося приступами героизма. Правда, сейчас, по мере успокоения и осознания непоправимой утраты, в него вошла пустота. А в глазах поселилась тоска, смешанная со страхом и ожиданием непременной беды.
Слова кончились.
Утешать его не хотелось.
Себя –
Мы, не сговариваясь, молча сели в пышную траву. Устало привалились спинами друг к другу.
На моих губах блуждала непонятная улыбка. Зубы теребили кончик какой-то травинки. А глаза уныло уставились на всё ту же сосну, словно фотографируя её на память… Хотя бы её.
Что происходило с физиономией Митрича, мне было неведомо. Могу ручаться лишь за то, что самая хлипкая мышца его спины, ниже левой лопатки, противно дёргалась; остальные, напротив, закаменели.
Неспешный ветерок лениво копался в наших волосах, наверняка задавшись целью отыскать хоть какое-то подобие мыслей. Безрезультатно.
Вместо мыслей толпились одни обрывочные воспоминания. О пройденном пути. О невесть куда канувшей деревне Забродье… Правда, потом одна мыслишка всё же прихромала. Такая же неказистая и суетливая, как и мой собеседник.
«А что теперь с Митричем прикажете делать, барин?»
Решение, напротив, было величавым и неспешным. Выплыло белым лебедем.
«Что делать – что делать… Куда ж его девать, бедолагу? Как есть – будет сын полка. Хоть и переросток».
…Прошлое опять напомнило о себе осязаемым рваным куском, с которого так и капал жизненный сок.
– Фамилия, имя, отчество?
– Дымов Алексей Алексеевич, – устало отвечал я.
– Охарактеризуйте себя адекватно самовосприятию.
– Ну-у… Значит так… Довольно упитанный рослый детина… Немножко лучше себе подобных… В прошлой жизни был Ангелом… Разжалован за ненужную инициативу.
– Как оцениваете свой уровень подготовки?
– Самой последней цифрой…
– Сколько человек в вашей спецгруппе?
– Уже нисколько…
– Вы согласны участвовать в проекте «Вечная Война»?
– Да! Согласен…
Лампа наконец-то погасла. Вселенная погрузилась во мрак.
Это уже потом был рискованный и авантюрный поход сквозь незнакомую враждебную территорию. Вечный поход одиночки неизвестно куда сквозь непонятно что. Дело было после.
А вначале, как и водится, было – Слово.
И этим Словом было судьбоносное «Да!».
Интересно, отверг бы я соблазн, зная правду о том, куда ведёт предложенный нанимателями маршрут?
Надеюсь, что… никак НЕТ.
Человеку, вступившему на Путь Воина, с него не сойти. Иначе – какой же он Воин?
Верю, что Я в этом Походе не случайный путник. Боги Войны меня любят.
Глава семнадцатая
Легионы под дождем
Ночь
А спустя полчаса, перед самым наступлением рассвета, ожидаемым долго и с нетерпением, они подверглись нападению с неожиданной стороны.
На этот раз атаковали сверху.
Резкий порыв ветра, ворвавшись в стройные ряды палаток, почти сразу же сменился шквальным ливнем.
Дождь, казалось, задался целью – взять штурмом военный лагерь римлян. Он с ожесточением забарабанил по бело-жёлтым спинам палаток, сшитых из козлиных шкур. Стенки восьмиместных папилио* и в самом деле трепетали, как крылья бабочек, ударяясь о деревянные рамы, будто старались вырвать из земли колышки, удерживающие канаты.
Тиций, принцип четвёртой центурии* Второго легиона, откинув полог палатки, ворвался внутрь, сопровождаемый струями воды. Выругался. До конца его смены – четвертой вигилии, знаменующей окончание ночи, – оставалось не так и много. А поди ж ты…
– А?! Что?! – вскинулся возле него боевой товарищ Лацио. – Тревога?
– Нет, спи… Везунчик. Всё нормально, если не считать дождь.
Тщательно выделанные и специальным способом пропитанные козлиные шкуры без труда справлялись с обрушившимися с неба потоками воды. Струи, охватив крутые натянутые бока палаток, стекали наземь и уносились мутными ручейками по предусмотрительно выкопанным в почве отводным каналам.*
Тиций сноровисто ухватил кожаную накидку, позабытую им в палатке, и выбежал под ливень. Трое постовых, ненадолго оставленных им, делали вид, что не замечали его отсутствия.
Он занял своё место у внешнего лагерного вала, обнесённого частоколом. Попробовал всматриваться в колышущуюся от дождя темноту сквозь колья – бесполезно. Да и что там высматривать?.. Какой безумец будет передвигаться в такую непогоду? Струи воды полосовали по шлему, стекали на начищенные металлические пластины лорики.* В этом сплошном водяном мареве оставалось полагаться только на слух.
Шум дождя нарастал. Тиций прислушался. Ему показалось, что где-то неподалёку глухо лязгнул доспех…
Ещё один!
И как ни странно – не за частоколом, а внутри лагеря! Судя по звукам, там, в расположении соседнего легиона, творилось что-то непонятное.
Из претентуры, передней части лагеря, уже доносились какие-то негромкие команды. В районе местонахождения претория,* похоже, строились спешно поднятые подразделения Первого легиона, готовясь покинуть расположение лагеря через передние, Преторианские ворота.