Вечный любовник
Шрифт:
Екатерина вызвала Дайеллу и спросила, как у нее обстоят дела с королем Наварры, хотя ей и было все прекрасно известно. Генрих без ума от этой девочки и не представляет жизни без нее.
– Ты просила его, чтобы он не допустил вашей разлуки?
– Да, мадам.
– Что ж, мы скоро уезжаем, и ты едешь вместе со мной в Париж. Король Наварры будет нас некоторое время сопровождать. Тебе предоставляется шанс. Используй все свои чары. Я хочу, чтобы он поехал с нами в Париж.
– Постараюсь, мадам, но, когда я спрашиваю его об этом, он отвечает уклончиво.
Екатерина ущипнула
– Это твои заботы, детка, – сказала она.
Генрих и Марго проводили Екатерину до Кастельнодари. Там все попрощались, хотя Екатерина до последнего момента лелеяла надежду, что они оба тоже вернутся в Париж. Она и король Франции не могли чувствовать себя в безопасности, пока король Наварры находился на свободе в своем маленьком королевстве; раньше они недооценивали его – и Екатерина только теперь узнала ему истинную цену. Он вовсе не был легкомысленным юнцом, каким представлялся раньше, и поэтому было еще больше причин держать его под своим контролем.
Перед отъездом Екатерина навестила Марго, войдя в спальню, где дочь возлежала на черных сатиновых простынях, на которых лучше выделялось ее белое тело.
Взглянув на нее, королева-мать попыталась догадаться, кого из любовников она ждет. Шпионы уже донесли ей, что Марго начала охладевать к Тюренну.
«Распутница, – подумала Екатерина. – И это моя дочь!» Но ее кольнула и зависть. Этой чувственной молодой красотке стоит лишь сделать знак мужчине, как он готов ради нее на все. Если бы ей хоть половину красоты дочери, как по-другому сложилась бы ее жизнь!
– Дочка, тебе не пристало жить в этом захолустье, – заявила Екатерина.
– О, я буду так скучать по французскому двору, – вздохнула Марго.
У королевы-матери начался свойственный ей приступ смеха.
– И по всем галантным господам, которые тебя очаровывали?
– Их хватает и здесь, мадам.
– Болваны и простолюдины. Где здесь люди утонченной культуры?
– Простолюдины часто оказываются хорошими любовниками.
– В сравнении с месье де Гизом?
Губы Марго дрогнули, но она ответила твердо:
– Ни один мужчина во Франции, ни один мужчина на земле не может сравниться с месье де Гизом, и вам, мадам, это прекрасно известно.
– Может, когда-нибудь настанет время… – Екатерина пожала плечами, ее глаза приняли многозначительное выражение. Марго напрягла слух. – Можно будет что-то устроить, – намекнула Екатерина.
Но нет. Это ловушка. Они никогда не отдадут ей Гиза. Как? Развести ее с Генрихом? Развести Гиза с женой? Нет, время, когда их брак был возможен, миновало.
Не верьте итальянкам, когда они что-то обещают! Марго слышала такую поговорку и не собиралась позволить, чтобы ее заманили в Париж, неизвестно к какой судьбе. По крайней мере здесь, при дворе ее добродушного мужа, она может делать все, что хочет.
– Я полагаю, что обязанность жены – оставаться при муже, – решительным голосом проговорила Марго.
Екатерина улыбнулась ничего не значащей улыбкой, но это ей не понравилось.
Теперь еще важнее было во что бы то ни стало заманить Генриха в Париж. Тогда Марго поедет
Генрих нежно поцеловал Дайеллу, крепко обнимал ее, как будто ни за что не хотел с ней расставаться. Она была очаровательной любовницей – такой юной и нежной, такой нетребовательной. И единственное, о чем она просила, – не отпускать ее одну в Париж.
– Увы, моя малышка, – сказал он, – нам суждено расстаться.
– Нет, не надо, – зарыдала она.
Он нежно и страстно поцеловал ее. Сладкая Дайелла! Он будет так скучать по ней!
Королева-мать со своим «летучим эскадроном» отъехали из Кастельнодари на север. Дайелла была вместе с ней, а король и королева Наварры остались.
Марго лежала на черных атласных простынях, в спальне горели тысячи свечей. Ее черные волосы ниспадали на плечи, на фоне черных простыней белизна кожи была еще заметнее. Она улыбнулась виконту де Тюренну: – Мой дорогой, я вынуждена просить тебя не входить в мою спальню без разрешения. Я вовсе не хотела быть с тобой сегодня вечером.
– Но, моя принцесса, ты знаешь, что я привык…
Она махнула рукой:
– Привычки меняются, мой друг.
– Но мои чувства к тебе никогда не изменятся.
– Увы, – ответила она, – с моими чувствами дело обстоит как раз наоборот.
– Я не могу в это поверить.
– Не знаю, как мне тебя убедить.
– Моя любовь…
– Любовь, которая была…
– Она… она будет вечной! – продолжал настаивать он.
– Месье де Тюренн, мы провели вместе много приятных часов. Но так уж всегда бывает. Кажется, что огонь будет пылать вечно, но потом… он вдруг гаснет. Так произошло и в нашем случае.
– Моя любовь не погасла.
– В любви должно быть согласие, мой друг. И тебе это хорошо известно.
Сжав кулаки, он посмотрел на нее. На какой-то момент ей показалось, что он собирается ее убить. Марго даже испытала легкое разочарование, когда он отступил.
– Если ты меня бросишь, – заявил де Тюренн, – я повешусь.
Она отвернулась, а когда снова повернула голову, его уже не было.
Она представила его безжизненное тело в петле. Повеситься из-за нее!
В передней рядом со спальней Марго находилась в ожидании одна из ее фрейлин. Мадемуазель де Ребур укладывала платья госпожи, когда услышала разговор между Тюренном и королевой.
Подслушивание у дверей не казалось мадемуазель де Ребур чем-то дурным. И у нее это неплохо получалось. Она ненавидела Марго и мечтала оставить службу у нее, и в то же время ей не хотелось возвращаться ко французскому двору. После отъезда Дайеллы король впал в некоторую меланхолию, но это вовсе не означало, что его глаза перестали высматривать симпатичных женщин, и мадемуазель де Ребур порой казалось, что они останавливаются на ней.
А почему бы и нет? Она не была красавицей и не отличалась крепким здоровьем, но ее хрупкость могла напомнить королю нежную гречанку. Не оттого ли в последнее время их взгляды так часто встречаются? Мадемуазель де Ребур была этим немного взволнована.