Вечный день
Шрифт:
Такси начало притормаживать. Вот и старый Доклендс. Упадок здесь ощущался сильнее, нежели в центре, не говоря уж о полном отсутствии брикстонского уюта. Улицы заполняли однообразные низкие здания, в основном складские. Заполнявший салон едкий запах гудрона постепенно вытеснила вонь речного ила — либо запекавшегося на солнце, либо размягчаемого сточными водами нижней Темзы.
Хоппер прибыла на место первой. На севере маячила высокая башня, редкость в этой части города — недостроенный небоскреб. Но сооружение оставили лишь строители — одеяла и флажки на каждом этаже свидетельствовали
На улице послышались шаги: подоспел Дэвид. В этой части города стояла непривычная тишина.
— Это и есть нужное нам место?
— Нет, адрес я дал только для такси. Тут недалеко, — он развернулся и двинулся дальше.
Они прошли несколько сотен метров от главной дороги в сторону реки. По мере приближения к воде редкие машины и вовсе пропали. А ведь некогда здесь бурлила портовая жизнь. Теперь же вверх по пустующей реке медленно продвигалось всего несколько барж под скандинавскими флагами, да и те с весьма скудным грузом.
Ниже по течению виднелся увязший в иле грузовой корабль с палубами, заставленными вскрытыми контейнерами. Когда-то это судно построили для многолюдного мира, мира с оживленными морскими путями, — и вот теперь оно стояло здесь мертвым островом ржавчины. Хоппер вновь вспомнила о принесенном к платформе баркасе и трупах на его борту. И в который раз задумалась, откуда же бежали его пассажиры. Какой скверной должна быть жизнь на юге, если люди рискнули отправиться в путь на подобном корыте! Она нашарила в кармане детский амулет, который перед выходом из дома сунула в куртку. Несмотря на жару, на ощупь вещица была холодной.
Улицы в районе оказались практически безлюдными. Хоппер это несколько нервировало и в то же время доставляло удовольствие: наконец-то можно было хоть немного отдохнуть от толп голодных чужаков, заполонивших центр Лондона.
— Так куда мы идем?
— Встретиться с тем, кто сумеет нам помочь, — Дэвид указал рукой направо, в сторону высокой железной калитки, закрывающей проход между двумя домами, и они перешли дорогу.
Место выглядело основательно укрепленным: калитка была сделана из толстого металлического листа, щель между ней и бетонной балкой сверху заложена колючей проволокой. Рядом со входом располагался пульт с кнопками. Дэвид нажал одну.
Через пару секунд раздался женский голос:
— Музей.
— Доброе утро. Я на краткую экскурсию.
— У вас есть абонемент?
— Да. Дэвид Гэмбл, — он помахал перед небольшой камерой на стене, которую Хоппер только сейчас и заметила.
Щелкнул невидимый замок, и Дэвид толкнул калитку. За ней между старых кирпичных стен метров на тридцать тянулся темный проулок, выводивший во внутренний двор. Рядом со входом висела фанерка с накарябанным предупреждением: «Закрой
Они двинулись по проулку, и Хоппер поинтересовалась:
— Кто такая Салли?
— Кто-кто? — Дэвиду понадобилось несколько секунд, чтобы понять смысл ее вопроса. — Ах, Салли! Да собака. Только она умерла несколько лет назад. Это был безобидный старый лабрадор.
— Что это за место, Дэвид?
— Увидишь, — прозвенел его голос.
От волнения ему сдавило горло, заметила Элен, и на какое-то мгновение ее захлестнула волна щемящей нежности к бывшему мужу: на их первых свиданиях он неуклюже разыгрывал невозмутимость, с головой, однако, выдавая себя такой вот дрожью в голосе, не в силах скрыть изводящего его желания.
В конце проулка в двухэтажном колодце открывался маленький дворик, утопающий в зелени. Теневую сторону облюбовали папоротники и вьющиеся растения, а на солнечной росло что-то неизвестное Хоппер, прямо из юрского периода, с толстенными корнями и огромными плоскими листьями. Верх дальней солнечной стены облепили ящерицы, которые при приближении людей бросились врассыпную.
В центре этой стены располагалась металлическая дверь, покрытая облупленной голубой краской. Дэвид подошел к ней и постучал. Раздался щелчок, как и на входной калитке.
После залитого солнцем двора пространство за дверью показалось Хоппер погруженным в кромешную тьму, но постепенно ее глаза привыкли. То оказался огромный длинный зал, из-за плохого освещения походивший на пещеру. Какой-то склад, беспорядочно заставленный бесчисленными шкафами-витринами, буфетами, стендами, платяными шкафами, сундуками, кое-где прислоненными друг к другу для опоры. Проходы между всеми этими хранилищами представляли собой сущий лабиринт. Примерно на уровне второго этажа вдоль стен тянулся узкий помост, а в дальнем конце пространство по высоте разделялось железной платформой, поддерживаемой хаотически расставленными металлическими балками. Эта площадка, насколько удавалось разобрать с расстояния, была загромождена так же, как и нижний уровень.
Хоппер взглянула на ближайший стенд. Сквозь копоть ей удалось различить внутри коробку с куклами — развалившуюся, так что часть скрупулезно изготовленных фигурок в роскошных одеяниях вывалилась на пол внутри. Этикетка над ними гласила: «Индонезийская коллекция. 384», и далее цепочка букв. Элен развернулась. Напротив оказалась коллекция музыкальных инструментов — различные гармони и аккордеоны с основательно запыленными мехами.
Дэвид внимательно наблюдал за ней.
— Так что это за место?
— Музей культуры, истории, археологии, социологии. Его начали создавать с первых дней Замедления. Всё, что только захотели бы увидеть люди, собрано сюда из мест, обреченных на гибель на Холодной стороне. — У Хоппер шевельнулось какое-то смутное воспоминание об этом. — После объявления реквизиции земель музеи объединили свои усилия. Им требовалось какое-то безопасное место во избежание мародерства. Некоторые перебрались в сельскую местность, но необходимость в складировании все равно оставалась огромной, и вот…