Вечный день

Мюррей Эндрю Хантер

— Правда? — Хоппер почувствовала, как ее лицо заливается краской.

— Правда. Я вернулся к преподаванию после значительного перерыва, но, если память меня не подводит, студентов, подобных вам, у меня никогда не было.

На пару минут воцарилось молчание. Элен не верилось в искренность куратора. А еще было страшно. На летних каникулах с Торном нельзя будет посоветоваться. Ей предстоит работать на людей, которым нужны лишь ее идеи и совершенно наплевать, добьется она успеха или нет. А может, им и идеи ее не понадобятся. Возьмут и поднимут на смех. Наконец Торн

продолжил:

— Хотя, честно говоря, имеются все шансы, что до конца века мы не дотянем. Так что вы поставили перед собой грандиозную задачу.

— Вы действительно думаете, что не дотянем?

— Данных у нас не так-то и много, верно? Разберем по пунктам, — он принялся загибать пальцы. — Магнитное поле планеты существенно ослабло, так что вполне допустима утечка атмосферы. Предполагается, что над Ближним Востоком разрастается дыра, хотя скорость процесса неизвестна — как, впрочем, и практически все остальное. Далее, биомасса. О состоянии растительности в нашем полушарии сведений у нас также недостаточно, не говоря уж о Холодной стороне, и потому о концентрации кислорода остается лишь гадать. Единственное, что мы знаем благодаря экспедиции Войтека, что пустыня в нашем полушарии продолжает наступать.

— И что, по-вашему, мы должны делать?

Торн уставился на загнутые пальцы.

— Если под «мы» вы подразумеваете нашу страну, полагаю, нам следует со всей серьезностью приступить к вашему плану по сбору данных в океане. Раздобыть как можно больше сведений не помешает, — он снова улыбнулся. — Что касается остального, подождем и посмотрим, убывает ли кислород из атмосферы и, если да, насколько. Если на несколько процентов — через несколько десятилетий уже мало что будет иметь значение.

— Зачем же тогда заниматься океаном?

Торн пожал плечами.

— Может, кислорода все-таки окажется достаточно. Вдруг мировая растительность буйно разрослась в местах, куда мы пока не добрались. Потом, мы можем недооценивать устойчивость атмосферы. Ну и разве вы не почувствуете себя по-дурацки, если решите опустить руки?

— Вы чересчур оптимистичны, Эдвард. Не могу сказать того же о себе, — Хоппер помолчала. — Знаете, мне кажется, что перейти из университета прямиком в правительственное ведомство будет не так-то просто.

— Беспокоиться не о чем. Ваша работа весьма обстоятельна.

— Да, но… Здесь же совсем по-другому. Вы мне очень помогаете.

— Только потому, что ваша работа того стоит.

Внезапно Элен ощутила себя задетой. Она пытается объяснить ему — намеками, естественно, — насколько он для нее важен, а он все сводит к ее исследованиям.

— А если они поднимут меня на смех? Если они уже отвергли все мои идеи на каком-то убедительном основании, до которого я пока не додумалась?

— Ничего подобного. Люди они здравомыслящие.

Хоппер решительно настроилась спросить у Торна на этой консультации о его прежней работе. Прознав о его увольнении, она не переставала ломать голову о причинах его ухода из правительства и ссылки в Оксфорд. А сейчас как раз и подвернулась благоприятная возможность для расспросов. Она сделала глубокий

вдох.

— Думаю, мне было бы гораздо легче, знай я что-нибудь о работе в правительственных службах. Может, расскажете немного? Над чем вы работали?

Торн неопределенно махнул рукой:

— Меня больше интересует ваше будущее. Мое прошлое не отмечено прорывами, какие, я полагаю, способны осуществить вы.

— Но, возможно, какой-то ваш опыт окажется полезным для меня. Может, когда вы работали с премьер…

— Будущее, которое вы пытаетесь сотворить, не может быть хуже прошлого, Элен, — перебил ее Торн. — Ни в коем случае, — голос его зазвучал чуточку громче, щеки порозовели. — Мы просто обязаны сделать его лучше. А вы одна из немногих, кто способен повлиять на ход событий. Так что, вместо того чтобы ворошить прошлое, давайте поговорим, как вам добиться этого. Нашей стране и так изрядно досталось.

Вот теперь Хоппер разозлилась. Она рассказала ему о своем прошлом и родителях при первом же знакомстве. Торн знает о ней все — даже то, чем она не делилась с немногочисленными друзьями. А теперь сам дает ей от ворот поворот. Так нечестно.

— Не понимаю, почему вы говорите только про нашу страну, — заговорила она снова. — Другим досталось куда больше. Именно мы не впускаем к себе беженцев. Мы обрекаем мир на смерть.

Едва ли не срываясь на крик, Торн отчеканил:

— Это не тема нашей консультации, Элен. Мы обсуждаем океан. Пожалуй, оставшуюся часть дня вам стоит провести за чтением. У меня как раз имеется для вас книга. Вот, держите.

Он нагнулся и стал вынимать из сумки книгу, и Хоппер увидела, как дрожат его руки.

24

На путь в Риджентс-парк Элен потратила гораздо больше времени, чем предполагала. Она вела себя осторожно: через каждые двести метров то ныряла в какой-нибудь магазинчик, то резко разворачивалась или меняла направление, при этом осматривая машины, водителей, лица прохожих. Знакомых не попадалось — только такие же, как и она, пешеходы, усталые торговцы, пристроившиеся в дверях лавок, или назойливо предлагающие свои услуги рикши; последние, случайно поймав взгляд Хоппер, принимались с надеждой гипнотизировать ее.

Итак, Фишер был связан с американцами. А Торн собирался передать ему какую-то информацию. Что же Торн хотел сообщить американцам?

Так или иначе, все их усилия пошли прахом. Торн мертв. Фишер мертв. Хотя рыскавшие в доме Торна и в конторе его адвоката Уорик и ее люди остались ни с чем. И теперь круг почти замкнулся. Ничто не связывает обыденный мир с миром Торна, какой бы там секрет он ни пытался передать.

То есть ничто, кроме самой Хоппер.

До Риджентс-парка она добралась на десять минут раньше назначенного срока. К счастью, место практически не изменилось со времени ее последнего посещения. За южной частью парка по-прежнему ухаживали, деревья там в основном стояли зеленые, а игровые площадки на севере покрывал мертвый кустарник — разительный контраст: сочетание буйства джунглей и пересохшей пустыни.