Вечные всадники
Шрифт:
– Эй, джаш! [13] Хватит, иди домой, – приказал отец, видно решивший вовсю оберегать жеребенка.
Солтан знает, как отец любит коней: когда он продал своего коня, то целую неделю ни с кем не разговаривал, все вздыхал и охал, сердился на всех и за все.
Солтан нехотя вышел из конюшни. Ослушаться нельзя. Отец любит, чтобы его приказы выполнялись точно, тогда он очень хороший; но если Солтан ослушается, тогда отец крут и наказывает его: или после школы никуда не пускает, или заставляет рубить дрова
[13]Джаш – парень.
Брел он домой медленно, все время оглядываясь назад.
Дома его ждала неприятность: мать разговаривала с молодой учительницей по арифметике, в руках учительницы Солтан увидел свою тетрадь. Мать, изменившаяся в лице, как-то странно спросила Солтана:
– Сынок, скажи, ты меня узнаёшь?
Солтан не знал, что и ответить. Ему показалось, что у матери лицо неузнаваемо от огорчения.
– Нет, мама, я тебя что-то не могу сегодня узнать! – ответил он честно.
– О, я несчастная, он помешался, мой единственный сын… – всплеснула руками мать.
Учительница успокаивала ее:
– Марзий, да вы не убивайтесь! Может быть, он сам сейчас все объяснит нам… Мне все-таки кажется, что он в своем уме…
– Как же он в таком случае мог писать эту чепуху? – схватила мать тетрадку. – Ведь ему в день нынешней уразы исполнится ровно девять лет; у него не вчера ведь прорезались зубы, он же знает, что Даусуз – это название аула и что там живет его родная бабушка, моя родная мать! А он пишет, как ты говоришь, что Даусуз – это чей-то отец? А чья-то мать называется «Ах, какая»? Аллах мой, я и то знаю, что обозначает в русском языке «Ах, какая». Сын мой, что же с тобой стряслось? Здоров ли ты?
Мать приложила руку ко лбу сына, но он вырвался и с горячностью выкрикнул:
– Да как вы не понимаете, что я написал клички! Это же предки Тугана!
– Какого Тугана? Аллах мой, кто этот Туган? – удивилась мать.
– Ну, Туган, жеребенок, за которым отец ухаживает…
– Вот как! – нахмурилась учительница.
– Пойдемте, я вам покажу его! – кинулся было к дверям Солтан, но учительница остановила его и сердито сказала:
– Я тебе, Лайпанов, поставлю «неуд» в тетради. Благодари за это своего Тугана. А твоей головой пусть занимаются твои родители.
Она ушла, так и не зная, здорова ли голова ее ученика.
Мать, ни слова не говоря Солтану и бросив всю свою домашнюю работу, вышла за ворота, во все глаза смотрела в сторону завода, ожидая мужа.
Солтан вышел из дому, долго стоял посреди двора, что-то обдумывая. Потом подошел к матери, тронул ее за плечо и сказал:
– Мама, если ты об этом «неуде» не скажешь папе, я завтра же исправлю отметку. А если скажешь, я буду нарочно получать все время «неуды»!
– Ты что это говоришь, собачий сын, пугаешь маму? Ой, горе мое, так и есть, голова у мальчика не в порядке, – совсем расстроилась мать.
… Вечером Солтан лег, но заснуть не мог. На то были причины: Шайтан просил, чтобы Солтан показал ему жеребенка, а теперь, когда учительница нажаловалась, разве подойдешь к отцу с просьбой? А как хотелось показать Тугана
Отец пришел, неторопливо, как всегда, умылся, сел за тебси [14] . Мать, подав ему ужин, присела на низкой табуреточке и начала разговор. Солтан лежал, укрывшись с головой, но левое ухо торчало из-под одеяла.
[14]Тебси – трехногий обеденный столик.
– Отец, – спросила мать, – что такое «Ах, какая»?
– Ты что, рехнулась, что ли? – удивился отец, держа возле рта хлеб и внимательно глядя на жену.
«Началось…» – подумал Солтан с тоской и осторожно выглянул из-под одеяла.
Отец положил хлеб на тебси и сказал:
– Так ты спрашиваешь, что такое «Ах, какая», дочь Урусовых?
– Да, – ответила она, не отводя печального взгляда от горящих в очаге поленьев.
– Ты же сама ездишь в Кисловодск, разговариваешь там с русскими, окончила четыре класса, неужели же не знаешь, что это за слово? – спросил Абдул, которому не понравился странный взгляд жены.
– Меня могут назвать именем «Ах, какая»? – спросила мать.
– Черт знает, что! – вскочил Абдул с места. – Как могут тебя называть «Ах, какая», если тебя зовут Марзий? Что это с тобой? Нету такого имени у людей – «Ах, какая». Нет и быть не может!
– А тебя Даусузом могут назвать? – спросила мать, все так же не поднимая глаз.
Это совсем ошеломило мужа. Он забеспокоился всерьез:
– Марзий, опомнись, дорогая… Что ты мелешь? Ну-ка посмотри на меня. Дай-ка потрогать голову. У тебя жара нет?
– Погоди, скажи мне еще одно: сына нашего могут назвать Детектором?
Тут Солтан не вытерпел, пришел отцу на помощь. Он вскочил с постели и, подтягивая кальсоны, выпалил:
– Отец, это она о лошадях! Это я виноват, я в тетради по арифметике перечислял клички лошадей, а учительница пришла к нам жаловаться и… сказала, что поставит мне «неуд». Вот теперь мама и говорит об этом…
Марзий встревоженно прервала сына:
– Ты же сам просил не говорить о «неуде»!
– Ну и что ж, я завтра же исправлю отметку, отец, честное пионерское! А родословную я правильно перечисляю, отец, вот слушай, – и начал быстро перечислять предков Тугана, но все перепутал, так же, как и в тетради.
– Вот оно что! – произнес отец, скрывая улыбку.
Отец слушал сына и думал: «А мальчик будет настоящим коневодом, даже зоотехником по коневодству, хотя сейчас безбожно перепутал родословную Тугана». Он спросил жену:
– Неужели ты никогда не слыхала о кличках лошадей?
– Зачем они мне? – сердито сказала мать, придя в себя. – Я думала о другом: в своем ли уме наш мальчик?
– Тебе быть женой не конюха, а тракториста: стыдно, до сих пор не знаешь, какие клички бывают у коней, – сказал отец в сердцах и стал раздеваться, а через минуту добавил: – Помню, у нас на заводе была одна кобыла по кличке «Ах, какая». Однажды в грозу… Ах, какая же была замечательная кобыла!