Вечность
Шрифт:
— Я знаю, о чем вы думаете, — сказал Коул. — Я уже решил, что выкуплю у него эту землю. Доброта — дело хорошее, но купчая на мое имя — еще лучше.
Я изумленно посмотрела на Коула, и он ответил мне твердым взглядом. Ладно, потом поговорим на эту тему.
— Последний вопрос, — произнес Бек. Что-то в его тоне напомнило мне о том, как я в первый раз говорила с ним по телефону, когда была в заложницах у Джека. Тогда его голос был полон такого сочувствия, такой доброты, что они едва не сломили меня, хотя до того
А его лицо лишь усиливало это впечатление: честная квадратная челюсть, улыбчивые морщинки в углах губ и глаз, озабоченные, серьезные брови. Он поскреб свои короткие рыжеватые волосы и взглянул на Сэма. Голос у него был совершенно несчастный.
— Ты хоть что-нибудь собираешься мне сказать?
Передо мной был Бек, уже одной ногой стоявший там, в своей волчьей жизни, а я словно язык проглотил.
— Я пытаюсь придумать, что можно сказать, — произнес Бек, не сводя с меня глаз— У меня есть от силы десять минут для разговора с сыном, который, как я считал, не должен был дожить до восемнадцати. Что мне сказать, Сэм? Что сказать?
Я вцепился в перила с такой силой, что побелели костяшки. Это я был тем, кто задает вопросы, не Бек. А он был тем, кто знает ответы. Чего он от меня ожидал? Я шагу не мог ступить без того, чтобы не попасть в оставленный им след.
Бек присел на корточки перед радиатором, не отрывая от меня глаз.
— Наверное, после всего, что произошло, и говорить-то нечего. Ох, я…
Он слегка покачал головой и уставился взглядом в пол. Ступни у него были бледные и все в шрамах. Как у ребенка.
Повисло молчание. Все смотрели на меня, как будто следующий шаг был за мной. Впрочем, я задавался тем же вопросом: как в эти десять минут сказать все, что хотелось бы? Что я не знаю, как помочь Грейс теперь, когда она стала волчицей. Что Оливия погибла, а за мной следит полиция, что наша судьба в склянках Коула. И спросить, как нам спастись, как быть Сэмом, когда зима отличается от лета только погодой?
— Это ты был тогда за рулем? — спросил я севшим голосом.
— Да, — ответил Бек тихо. — Ты ведь не мог не задать этот вопрос.
Я сунул руки в карманы. Меня тянуло вытащить их оттуда и скрестить на груди, но не хотелось казаться встревоженным. У Грейс был такой вид, будто она рвалась куда-то, хотя на самом деле стояла неподвижно; она словно собиралась сдвинуться с места, но ее ноги еще не решили, двигаться или нет. Мне хотелось, чтобы она оказалась здесь, рядом со мной. И не хотелось, чтобы она слышала его ответ. Я весь был одно сплошное противоречие.
Бек снова сглотнул. Когда он взглянул на меня опять, я увидел в его глазах, что он сдается. Он отступал перед истиной. Отдавал себя на суд.
— За рулем был Ульрик, — произнес он наконец. Из горла у меня вырвался еле слышный звук.
Я отвернулся. Хотелось достать
Я не мог об этом думать.
И не мог перестать думать.
Я закрыл глаза, но картинка никуда не исчезла.
Чье-то прикосновение к локтю заставило меня открыть глаза. Грейс заглядывала мне в лицо, держа за локоть с такой осторожностью, как будто он был стеклянный.
— За рулем был Ульрик, — повторил Бек еще раз, чуть громче. — Мы с Полом были волками. Я… я не верил, что Ульрик сможет удержать фокус. Пол был против. Я надавил на него. Я понимаю, ты не обязан меня прощать. Я себя так и не простил. Сколько бы добра я ни сделал после, то, что я сотворил с тобой, никогда не переставало быть злом.
Он умолк. Вздохнул — протяжно, судорожно. Этого Бека я не знал.
— Ну, хоть взгляни на него, Сэм, — прошептала Грей — Ты ведь теперь неизвестно когда его увидишь.
Я взглянул на него — потому что попросила она.
— Когда я думал, что ты не дотянешь до следующего года, я… — Бек не договорил. Он потряс головой, как будто хотел привести в порядок мысли. — Я никогда не думал, что лес завладеет тобой раньше, чем мной. В общем, мне пришлось снова заниматься этим — искать кого-то, кто заботился бы о нас. Но послушай меня, Сэм. На этот раз я попытался все сделать правильно.
Он все еще смотрел на меня, дожидаясь какой-то реакции. А я словно оцепенел. Я как будто был здесь совершенно ни при чем. И был где-то далеко. Если очень постараться, я мог бы найти внутри набор слов для стихов. Средство, способное перенести меня из этого мгновения куда-нибудь в другое место.
Бек увидел это. Он знал меня, как никто другой, как не знала пока даже Грейс.
— Сэм… не надо, — произнес он. — Не уходи в себя. Выслушай. Я должен тебе это сказать. У меня было одиннадцать лет, чтобы каждый раз заново пережить все в своих воспоминаниях, Сэм, одиннадцать лет, чтобы каждый раз видеть твое лицо, когда ты чувствовал приближающееся превращение. Одиннадцать лет, на протяжении которых ты постоянно спрашивал меня, точно ли тебе придется в этом году делать это снова. Одиннадцать лет…
Он умолк и прикрыл рот дрожащей рукой. Это был совсем не тот Бек, каким я его видел в последний раз. Не летний Бек. Это был Бек года угасания. В его теле не было жизни; вся она теплилась в его глазах.
Коул вдруг подал голос.
— Сэм, ты знаешь, когда он нашел меня, я пытался убить себя и практически в этом преуспел. — В его немигающих глазах читался вызов. — Если бы не он, я бы давно умер. Он не заставлял меня. И Виктора тоже не заставлял. Мы оба пошли на это добровольно. Все было не как с тобой.