Вечность спустя
Шрифт:
Остапов сделал знак, и сильные руки охранника оторвали плачущую Лену от дивана, а та попыталась вырваться, что-то кричала, почти теряя над собой контроль, тянулась к Остапову в глупой попытке вымолить прощения у преданного, но муж уже потерял к ней всяческий интерес, словно и не было в его жизни её никогда.
— Теперь ты, сучёныш, — медленно проговорил Остапов, делая шаг в сторону Игоря, а тот вздрогнул, словно его снова бьют. — Какого хера тебе не хватало?
Решил мою бабу окучить, думал, что через её задницу ко мне в жизнь
Гнида!
Снова ударил, а Игорь даже не пытался сопротивляться, утратив волю, потому что понял: в этот раз ему не повезло по-крупному. Остапов не прощает ошибок, не терпит предателей. Такие люди в бетон привыкли закатывать, но точно не церемониться. А ведь всё казалось таким простым, лёгким, но на поверку вышло боком.
— Ладно, не отвечай, — махнул рукой Остапов и пошёл в сторону бара, который каким-то чудом не успел уничтожить, как многое в этом доме. Распахнул створку, достал первую попавшуюся бутылку и перед тем как налить себе полный стакан, вылил спиртное на разбитые костяшки руки. Зашипел, поморщился, тихо выругался себе под нос, а потом наполнил хрустальный стакан до краёв.
Пил жадно, большими глотками, а кадык на шее так и прыгал в такт.
— Значит, так, дерьма кучка, — начал, расправившись с порцией спиртного, — сейчас ты тоже сядешь в машину, и помчишь отсюда на хер. Посидишь в подвале. подумаешь над своим поведением, а потом я тебя убью, суку. На пятаки порубаю и голодным свиньям скормлю.
— Не убивайте его, пожалуйста, — сама от себя не ожидая, выкрикнула Яна, — не надо.
Остапов перевёл на неё взгляд, будто бы впервые видел, и вдруг криво улыбнулся.
— Помощница моя, — усмехнулся, — добрая душа. Он же тварь. всё только портит.
— Я знаю, но всё равно, не надо.
Яна готова была умолять, потому что поняла — не сможет жить с таким камнем на душе. Не может просто сидеть и ничего не делать, когда её брата отправляют на смерть. Она не хотела ничего этого видеть, не хотела, чтобы при её участии гибли люди, пусть и такие, как Игорь. Да и как потом маме в глаза смотреть? Зная, что могла хотя бы попытаться остановить и ничего не сделала.
— Он же тебе жизнь сломал, — криво усмехнувшись. проговорил Остапов, наливая в другой стакан коньяк. — На, выпей, а то дрожишь вся.
— Спасибо, — сказала Яна, принимая наполовину полный стакан.
— Янина, а ты знаешь, что эта мразь однажды усиленно расписывал мне твои достоинства, сводничал?
Яна вскинула голову. не веря своим ушам. Он снова попытался её продать. Игорь во второй раз сделал это! А сколько было случаев, о которых она никогда не узнает?
— Нет, я не знала. А вы что?
— Тыне в моём вкусе, — усмехнулся, потирая лоб, — а если серьёзно. мне ты как помощник больше нравишься. Где я ещё такой ценный кадр найду?
Яна не знала, как на всё это реагировать, как пережить всё это вновь и не свихнуться. На мгновение в сознании вспыхнула ярость, и Яна чуть было не
— Что же мне делать с тобой, Игорёк? — размышлял вслух Остапов, глядя на молчащего Игоря, лицо которого больше напоминало отбивную. — Я же всё на тебя, сволочь, раскопал. Что на блядей все деньги спускаешь, что кокс периодически нюхаешь, даже предпочтения твои в постели знаю. А ещё, знаешь, чего нарыл?
Игорь отрицательно махнул головой, а Остапов засмеялся.
— Ты, сука, с конкурентами спелся, да? Информацией приторговываешь, да?
Игорь дёрнулся как от удара хлыста, но вдруг осел, съёжился, потому что возразить было нечего. Сложно спорить с теми, кто всё о тебе знает.
— Старый я стал, — вздохнул Остапов, допивая второй стакан коньяка, — перестал дерьмо носом чуять, вот ты, Игорёк, и воспользовался. Я сам виноват, окружил себя подонками и акулами.
Яна пила коньяк маленькими глотками, совершенно не разбирая вкуса, и мечтала о том, чтобы это всё поскорее закончится. В комнате витали страх, ярость и боль, и эмоции, вихрем кружащие вокруг, оглушали.
— Ладно, не грохну я тебя, много чести, — усмехнулся Остапов, а Яна выдохнула.
— Да и для тебя это разве будет наказанием? Что такое смерть? Хлоп и нет ничего, темнота и холод. Опомниться не успеешь, а уж черти в котле твою жопу варят на медленном огне. Нет уж.
— Тогда что? Яйца оторвёте? — спросил Игорь, вытирая кровь.
— Хороший вариант, мне нравится, — засмеялся Остапов, — но тоже мимо. Ты жу нас любитель красивой жизни, элитных тёлок, хороших курортов и вечного лета. Ты останешься у меня с голой жопой, да в такую трубу вылетишь. что до пенсии будешь осколки своей жизни собирать. Уведите!
— Но это мой дом! — выкрикнул Игорь, а Остапов засмеялся.
— Ага, держи карман шире, нет у тебя уже ни дома, ни машины, ни черта у тебя нет.
— Это незаконно, так нельзя!
— Всё можно, если знать способы, — продолжая смеяться, сказал Остапов. — А ещё у тебя черная метка, потому работать ты сможешь устроиться только на свалку. Так что вали на хер, теперь я тут буду жить, мне понравилась хатка.
Игоря увели, а Яна смотрела ему вслед, понимая, что ей его ни капельки не жаль.
То, во что он превратил не только её жизнь, но и жизнь других людей сложно осмыслить, а причинённый ущерб измерить.
— Расстроена? — спросил Остапов, садясь на диван рядом.
— Немного.
— Кстати, нужно спасибо сказать Воротынцеву. Именно он натолкнул меня в разговоре на мысль копнуть глубже под твоего брата. Ну и поделился кое-какими фактами своей биографии. Потому я и взял тебя с собой, потому что ты заслужила видеть своими глазами фиаско этой гниды.
— Брат много плохого натворил, да?