Вечность спустя
Шрифт:
— Игорь, кстати, в клуб ушёл, с подружкой своей новой, — скривилась мама, как всегда воспринимающая в штыки любую влюблённость старшего сына.
А Яна обрадовалась — никто не будет доставать своей заботой. Можно будет лечь в кровать, накрыться с головой одеялом и ни о чём не думать. Хотя бы несколько часов, хотя бы до утра. А мама щебетала дальше, и Яна бы не слушала, погрузившись в свои мысли, но прозвучало имя Андрея, и это будто бы тумблер включило.
— ... ты же помнишь его, да? Приходил к нам часто, хороший мальчик.
—
— Он женится, оказывается. Представляешь? — мама округлила глаза, шокированная, что ровесники обожаемого Игорька уже связывают себя узами брака.
— Женится? — не узнала своего голоса, таким спокойным и безразличным он казался. И где только силы в себе нашла что-то говорить, когда с треском и грохотом рушился мир? — Здорово. Рада за него.
— Игорь, правда, не знает, на ком. Говорит, Андрей уехал к себе домой сегодня утром, вроде как, с невестой поехал родителей знакомить.
Когда окружающая реальность пошла трещинами, а сердце в груди стучало африканским барабаном, Яна поднялась на ноги и пошла в свою комнату. Мама хлопотала по хозяйству, сокрушаясь, что скоро и Игорь приведёт знакомиться очередную лохудру, и придётся улыбаться ей. А потом и Яна решит выйти замуж, и останутся они с отцом одни в пустой квартире.
Яна сползла на пол, глотая раскрытым ртом воздух, понимая, что просто не сможет жить дальше. Не сможет сказать маме, что беременна, а Андрей уехал, бросил её и даже не нашёл времени объясниться. Не понимала, что делать, как жить дальше.
Сказать маме о ребёнке? Она убьёт её, просто убьёт, нет уж. Так нельзя. Паника сбила с ног, руки лихорадочно затряслись. Нужно что-то делать, срочно, пока не стало совсем поздно.
Боль рвала на части, и Яна выла, давилась рыданиями, зажимая рот рукой, боясь, что услышит мама. Нет, никак нельзя этого допустить, немыслимо. Испугалась, что начнутся вопросы об отце ребёнка, и тогда вскроется правда, и Андрея найдут.
Игорь сам его убьёт, не простит, что бросил его сестру — слишком уж любил свою мелкую, слишком заботился о ней, чтобы позволить кому-то обидеть.
Когда в доме стихли все звуки, Яна вышла из комнаты. Не включая свет, на цыпочках добралась до ванной комнаты, щёлкнула выключателем и закрылась изнутри. Чувствовала себя грязной, использованной, прогнившей изнутри. “Он женится, женится", — только и могла думать, больше ничего на ум не приходила.
Как ни трясла головой, ни пыталась отогнать навязчивые образы Андрея. такого красивого. высокого, в нарядном чёрном — обязательно чёрном! — костюме. стоящего рядом с потрясающей девушкой рука об руку и ступающих вместе в новую, счастливую жизнь. Жизнь, где нет места Яне — девушке с живущим под сердцем ребёнком.
Ребенок... когда узнала об этом пару дней назад, показалось, что в грудь выстрелили из дробовика. У них и было-то всего один раз — почти случайно, на каком-то бешеном накале эмоций, но вот смотри ты, забеременела. Как
Сейчас же Яна стояла над ванной, выкручивая краны на полную. Нужно вымыться, срочно избавиться от всей этой грязи и мерзости, налипших на кожу, на душу, въевшихся в сердце. Вымыться, срочно вымыться! И чтоб вода погорячее, чтобы кожу обжигало, и дыхание перехватывало. Нужно забыть, всё забыть. Может быть. хоть так получится?
В голове мелькнула мысль схватить лезвие и оборвать всё раз и навсегда. Одним движением руки перечеркнуть жизнь, в которой слишком много боли. Но не решилась, не смогла. Представила рыдающее лицо матери, бледное — отца и злое — брата... нет, уж слишком страшной показалась померещившаяся картинка.
Интересно, Андрей, узнав о её смерти, хоть скривится? Или для него, в его новой жизни, совсем не существовало места воспоминаниям?
Так глупо... Яна влезла в обжигающую воду, поморщилась, и немного привыкнув к температуре, закрыла глаза, откинув голову на бортик ванной. Перед глазами навязчивым образом стоял он — человек, так легко предавший. А ведь на секундочку показалось, что эта любовь — взаимная. Так смешно... и больно.
Интересно, эта боль вообще пройдёт хоть когда-нибудь? Яна не знала, но не верила, что сможет вынести. А ещё: время на самом деле лечит, или это сказки для дураков?
Время замерло, растворилось в океане тоски, а Яна плавала в липком сиропе, и боль — на этот раз физическая — пронзала насквозь. Яна хотела выбраться из ванной, позвать маму, но голова кружилась, а тошнота накатывала волнами, лишая воли. Пошевелилась, застонала, но тело, будто расплавленным свинцом налили — не шевелилось. И только болело где-то внизу живота, тянуло и дёргало.
— Мама, мамочка, — звала тихо, но голос растворялся в сонной тишине дома.
Никто не придёт, не придёт... Она осталась одна, никому не нужная, брошенная всеми.
Но всё-таки нашла в себе крупицу воли, напрягла затуманенное сознание и выбралась кое-как из ванной, наполненной обжигающей водой. Сделала шаг в надежде выйти из комнаты, но ноги не слушались, и Яна рухнула на пол, сложившись как тряпичная кукла.
Когда сознание почти угасло, и на смену боли пришёл долгожданный покой, и из сердца наконец-то вытащили раскалённый прут, дверь в ванную комнату распахнулась, и чьи-то руки вырвали её у смерти.
15 Глава
Яна говорила и говорила, будто кто-то вытащил пробку из стока, и туда хлынула мутная ржавая вода. Не видела из-за застилающих глаза слёз, как Андрей, сидя на корточках напротив, запустил дрожащие руки в тёмные волосы. Он не мог поверить в услышанное, не понимал, как это вообще возможно. Ребёнок? Это казалось таким невероятным, но от Яны исходило волнами отчаяние, так больно било в самое сердце, что Андрей боялся не вынести. Но. ладно, он, а как она-то со всем тогда справилась?