Вечное
Шрифт:
Кто-то постучал, и она испуганно встрепенулась. Поднявшись, Элизабетта пересекла кухню, открыла входную дверь и обнаружила за ней улыбающегося Марко в форме.
— Марко? — удивилась она.
— Идем, Элизабетта!
— Что? Куда?
— Давай же, пошли! — Марко схватил ее за руку, вывел сначала из квартиры, а потом на улицу: ту почти перегородил элегантный черный купе-кабриолет со сверкающей хромированной решеткой радиатора, изогнутыми крыльями, высоко огибающими колеса, и еще более эффектным хромом на бортах.
— Ты знаешь, чья это машина?
— Конечно, это моего шефа. — Марко подошел к пассажирской
— Ты за рулем?
— Меня научили! Это легко!
— Но тебе еще не стукнул двадцать один год. Нужны права на вождение автомобиля. Это ведь незаконно.
— Мы и есть закон, Элизабетта. А теперь, прошу, усаживайся. — Марко жестом указал на открытую пассажирскую дверь, Элизабетта нехотя подошла к машине и забралась внутрь, вдыхая насыщенный запах кожаных сидений.
84
Батиста Пинин Фарина — итальянский дизайнер и инженер, основатель кузовостроительной и дизайнерской фирмы Pininfarina.
До этого дня Элизабетта ездила в автомобиле всего несколько раз, ведь в городе в нем не было необходимости. Она задержалась взглядом на приборной панели, на загадочных циферблатах и ручках.
— Поехали! — Скользнув на водительское сиденье, Марко закрыл дверь. Он завел двигатель, и машина понеслась по узким улочкам. — Шеф обожает машины, у него целых три. Я отвечаю за обслуживание и уход. Говорят, Дуче предпочитает Alfa Romeo, но эти седаны в основном берут для официальных поездок, а эта малышка — просто прелесть. Это единственный кабриолет.
— А твой шеф знает, что ты ее одалживаешь?
— Его нет в городе, — ухмыльнулся Марко и покатил дальше, а Элизабетте стало неуютно: ведь их так хорошо видно, да и в кабриолете она никогда не ездила. Сегодня она похоронила отца, и поездка казалась проявлением неуважения, так что Элизабетта надеялась, что соседи не заметят.
— На нас все глазеют.
— Завидуют! — пожал плечами Марко.
— Нет, решили, что ты правительственная шишка.
— Так и есть. — Марко огляделся и немного смягчился. — У тебя сегодня выдался тяжелый день, тебе нужно отвлечься. Поедем по набережной. Мигом долетим.
— Но я не хочу мигом!
— Просто ты еще не понимаешь, — усмехнулся Марко, и машина набрала скорость, поворачивая на набережную Санцио.
Руки Элизабетты невольно взлетели к волосам в попытке уберечь прическу. Автомобиль влился в поток машин, затем притормозил на красный свет, и Марко повернулся к ней.
— Теперь будет веселее, тебе понравится ветер.
— Но мы не сможем разговаривать — тут даже самого себя не слышишь.
— Верно, но разговоры мешают кое-чему другому. — Марко потянулся к ней и чмокнул в губы.
Элизабетта укоризненно покачала головой:
— Мне бы стоило догадаться…
— Но ты не догадалась. Нельзя знать все, cara. Я знаю то, чего не знаешь ты, поэтому я тебе все покажу. Разве такая жизнь
Элизабетта растаяла. Она не ожидала услышать в кабриолете признаний в любви, но Марко любил выкинуть какой-нибудь фокус. Жизнь с ним — своего рода приключение, он все время помогал ей взбодриться, каждый раз.
Светофор загорелся зеленым, машина рванула вперед. Они быстро выехали из Трастевере, и Элизабетта вдруг поняла, что наслаждается поездкой. Двигатель авто урчал, машина катила на юг, и Элизабетта наплевала на прическу — пусть пряди себе хлещут ее по лицу. После душераздирающего дня оказалось приятно развеяться, мчаться мимо огней и красивых зданий, утопающих в полумраке, древних руин и внушительных городских учреждений. Они покинули Рим, и Элизабетта положилась на Марко, своих планов у нее все равно не было — только пережить день похорон отца.
Теперь вместо зданий вокруг расстилались поля, дизельная вонь сменилась свежим воздухом и запахом почвы, приятным и естественным. Автомобиль ехал по сельской местности, Элизабетта откинула голову на мягкое кожаное сиденье и посмотрела на ночное небо: неосвещенные окрестности были так же темны, вокруг царил мягкий сумрак.
Машина неслась в ночь, и Элизабетте стало казаться, будто они с Марко мчатся вместе сквозь пространство и время. На глаза навернулись слезы. Она вспомнила об отце: где же он сейчас? Возможно, на пути к небесам — так же, как и она, завис во времени и пространстве. Увидеть бы его еще хоть раз…
Марко замедлил ход и съехал на обочину — Элизабетта не поняла почему. Она посмотрела на него, думая, что он будет улыбаться и радоваться их приключению. Но в свете приборной панели увидела, что он выглядит подавленным, а его большие глаза блестят.
— Что стряслось, Марко?
— Мне так жаль, что твой отец умер. Даже не представляю, каково тебе сейчас. И знаю, тебя тревожит многое, особенно деньги. Верно?
— Спасибо, но я сама разберусь.
— Ты не должна проходить через это в одиночку. Я люблю тебя и буду помогать. Дам сколько нужно денег, если понадобится. Все что угодно, лишь бы облегчить тебе жизнь.
Элизабетта была тронута такой заботой.
— Мне не нужны твои деньги, Марко.
— Просто знай: тебе больше никогда не придется справляться одной. Пока я жив, ты больше не одинока.
Ее сердце отозвалось на эти слова, они утешили ее в тот самый день, когда она чувствовала себя как никогда брошенной. Элизабетта потянулась к нему и нежно поцеловала в губы, Марко поцеловал ее в ответ, и она потерялась в этом поцелуе, как всегда, когда он был рядом, его нежность унесла ее далеко. Вскоре Марко выпустил ее из объятий и убрал с ее лица прядь волос.
— Теперь твой черед. — Марко открыл дверь, вышел из авто и жестом поманил к себе Элизабетту. — Иди на место водителя.
Та отшатнулась.
— С ума сошел, Марко? Я и водить-то не умею.
— Это легко. Куча идиотов ездит каждый день.
— Но только не я!
— Оглядись, тут отличное местечко, чтобы поучиться. — Марко указал на проселочную дорогу, темную линию, которая тянулась в ночь. — Машин нет, тебе всего и нужно, что ехать прямо.
— Нет, Марко.
— Помнишь, что я тебе говорил? Ты можешь все! Пойдем. — Марко обошел машину, открыл дверь и, несмотря на ее возражения, вытащил Элизабетту наружу. Он усадил ее на водительское место и закрыл дверь.