Вечное пламя
Шрифт:
Но нет… Немцы стреляли, что называется, наудачу.
Вскоре цепь развернулась и ушла в лес. Но беглецы не шевелились до тех пор, пока не стих собачий лай.
37
Весь день они перли через болото. Колька каким-то образом находил дорогу. Несколько раз он резко менял направление, возвращался. Но всегда они шли по твердому, если так можно назвать пружинящие и медленно уходящие из-под ног корни, торф, упругий холодец грязи. Провалился один раз только немец, который сослепу сделал пару шагов
Каждый шаг отзывался болью в мышцах. От болотной вони слезились глаза и шла кругом голова. Иван уже не обращал внимания на гадюк, отдыхающих на сухих кочках, на пиявок, впившихся в ноги, весь мир сузился до грязной спины доктора, что маячила впереди.
Иногда они слышали далекий лай и выстрелы. Тогда все трое останавливались, пригибаясь, искали, где спрятаться, чтобы переждать.
Несколько раз немец спотыкался, падал, говорил, что больше не может, но Лопухин молча поднимал его за ворот и пинками гнал вперед. Говорить сил не было. Надо было идти вперед. Только идти. В болоте нельзя стоять.
Когда Колька остановился, Иван ударился в спину вставшего следом доктора.
– В чем дело?! – прохрипел Лопухин. – Чего встали?
Колька молча кивнул вперед.
Там прямо посреди черной воды торчали длинные жерди и был проложен настил.
– Гать. Старая.
Иван молча осмысливал услышанное. Гать. Дошли.
– А немцы на нее выйти могут?
– Не знаю. – Колька пожал плечами. – Могут. Если найдут.
– А стоим чего? – спросил Иван, хотя меньше всего на свете ему хотелось куда-то идти.
Парнишка засмеялся. Странный это был смех, сухой.
– Иди, если знаешь как.
Иван присмотрелся. Гать стояла посреди воды, опираясь неведомо на что. Вокруг были натыканы жерди, на первый взгляд безо всякой системы. Зеленый ковер мха кончался прямиком у ног Кольки. Дальше…
Иван подошел ближе.
Вода была черная, но прозрачная. Было видно, как уходит вниз переплетение корешков, грязи и еще черт знает чего. А дальше… Ничего. Только черная вода. Глубокая. Там, в глубине, будто бы перемешивалась слоями тьма. Завораживающий, тянущий, зовущий к себе водоворот.
– Долго не смотри. – От Колькиного голоса Иван вздрогнул. – Дуреть станешь. Тут многие дуреют. А потом прыгают.
Лопухин потряс головой. В голове действительно будто туманом затянуло.
– А переплыть?
Парнишка косо усмехнулся, огляделся, палкой подтянул к себе неведомо откуда взявшийся тут обломок дерева.
– Смотри, – и кинул его в черную воду.
Деревяшка как ни в чем не бывало закачалась на поверхности.
– Тут дыры в земле. Наши рассказывают, это черт когда-то вилами сюда тыкал, из злости, что его архангел Гавриил обхитрил. С тех пор тут дыры бездонные и вся вода туда уходит. В это болото три реки впадают. И ручьев не счесть. А совсем ничего не вытекает. И не переполняется. Все уходит вниз, в чертовые дыры.
– Да ерунда это все! – Лопухин посмотрел на мальчишку. Тот стоял, опустив руки. Под глазами
Колька промолчал, а немец схватил Ивана за рукав.
– Ну, что еще?! – Лопухин посмотрел на доктора.
Тот завороженно смотрел куда-то вперед.
Иван обернулся и успел заметить, как исчезает деревяшка в черной глубине. Сказать, что это было страшно, значит, не сказать ничего.
– Черт… Как же это?.. – Иван посмотрел вниз и обнаружил, что ушел в воду по колено. Завозился, переставляя ноги, жижа с чавканьем отпустила, но сразу затянула ногу снова, еще глубже. – Стоять нельзя! Потонем к черту! Как туда попасть?!
– Старики говорили, – Колька отошел немного назад от провала, – что вешки тут поставлены не просто так, а с умыслом. Только знать надо… В совсем древние времена по этим гатям окрестные деревни уходили в болото, чтобы прятаться. Если война.
– А вешки где?
Колька махнул рукой на жерди.
– Вона. Только некоторые – фальшивые.
– А как же узнать?!
– Не знаю. Пробовать надо. Веревку бы…
– Ремни можно. Ну и рубашки свяжем рукавами, пойдет?
– Попробуем… Только устал я очень… – И Колька посмотрел на Ивана так… так, как смотрят дети. От этого взгляда в Лопухине все перевернулось, и он отвернулся.
«Стоять нельзя, нельзя стоять! – напомнил он себе. – Только не стоять!»
На создание импровизированной веревки ушли не только рубашки, но и штаны. Голый Колька сидел на какой-то кочке и смотрел, как немец с Иваном вяжут вместе рубашки, штаны, проверяют на разрыв, перевязывают.
– Ну что? – кивнул ему Лопухин, когда работа была закончена. – Отдохнул? А то вечер уже…
Парнишка молча встал, поднял конец веревки, придирчиво подергал узлы. Потом, не сказав ни слова, обвязался и, промеряя дорогу перед собой шестом, полез в воду. Иван с доктором встали на краю провала, страхуя парня.
До первой вешки мальчишка дошел легко, погрузившись в черноту только по пояс. Но дальше шест ушел вниз, и Колька повернул назад.
Одна из вешек сама собой ушла в воду при приближении Кольки, и тот вздрогнул и резко отступил. Через некоторое время жердь медленно показалась над поверхностью воды. Будто кто-то вытолкнул ее из глубины…
К следующей парнишка не пошел. На вопрос Ивана он ответил коротко:
– Поплавок.
Лопухин присмотрелся и понял, что вешка просто плавает на поверхности воды, медленно дрейфует.
– Как же она не потонула?
Колька пожал плечами и двинулся дальше.
Ему удалось успешно пройти пару вешек, которые, смыкаясь верхушками, образовывали своеобразные ворота. Впереди была еще пара таких же. И еще одна, с рогаткой на конце, приметная. Иван уж было поверил, что это и есть та самая дорога. Поверил и Колька. Шаги его сделались уверенными, на какой-то момент показалось, что уровень воды понижается. Он прошел еще пару метров. Вошел во вторые «ворота».
И… провалился!