Вечное пламя
Шрифт:
– Ну и?..
– Ну и тупица ты, Лопух! – Колобков хлопнул себя по бедрам. – Наши танк приволокли! Взяли! Трофей! Понимаешь?! Сечешь? Товарищ старший политрук!
– Секу… – Иван зажмурился и одним движением закончил бритье. Щеки обожгло как огнем, и он тут же погрузил лицо в таз с холодной водой.
Из палатки Лопухин выскочил отфыркиваясь и тряся головой. Колобков был уже за рулем редакционного грузовичка и дернул с места, как только Иван запрыгнул на сиденье.
– Э! – Лопухин ухватился за борта. – Ты думай,
– Ладно, ладно! – На «колобка» Дима не обижался, привыкнув к этому прозвищу еще в детстве. – Зато будем на месте самыми первыми! Представляешь?! Танк!
– А где это? – Иван, поправил ремень, гимнастерку и сдвинул в сторону, чтобы не мешала, кобуру с «наганом».
– Да недалеко вообще, в районе Слонима уже…
– Погоди! – Иван вздрогнул. – Как около Слонима? Это ж рядом совсем, еще вчера под Гродно бои шли! Ты не путаешь?
– Может, и путаю чего, – легко согласился Дима. – Ты ж понимаешь, слухи. Фронт рядом. Все меняется постоянно. Наши наступают. План товарища Павлова подразумевает быстрый, – Колобков выбросил руку вперед, словно демонстрируя стремительность контрнаступления, – переход от войны оборонительной к войне наступательной и перенос боев на чужую территорию. Так что все меняется постоянно. Потому надо спешить, чтобы успеть.
– Так ведь… – Иван вытащил портупею, разложил на коленях карту. – Все равно Слоним рядом… А фронт дальше… Я чего-то не понимаю, Дима.
– Ну, Сафронов говорил, что вроде на тягаче притащили. Может, захватили и приволокли. Да не важно это, Ваня. Ты пойми, танк сейчас в Слониме. Я вот слышал, наша «двадцатьшестерка» приволокла с собой наш подбитый танк и еще немца.
– Не приволокла, а подбила… – пробормотал Лопухин.
– Ну, не знаю. Может, и подбила, но Сафронов говорил, что приволокла.
– Враль твой Сафронов, – скривился Иван.
– Это тоже, – легко согласился Колобков. – Но почему-то новости у него всегда свежие.
Иван ничего не ответил.
Он прибыл на фронт совсем недавно. Успел сделать несколько очерков, расспросить бойцов, но на передовой пока не был. Любое начальство, к которому обращался Иван, футболило его с глаз долой из сердца вон. Поняв, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих, и с некоторым смущением чувствуя мальчишеское «так и повоевать не удастся», Лопухин со своим коллегой и другом принялись колесить из части в часть, стараясь все больше и больше сдвигаться в сторону передовой.
Они даже не предполагали, с какой стремительностью война двигалась в их сторону.
12
– Повернули мы туда? – хмуро поинтересовался Колобок, рассматривая пар, валящий из радиатора.
– А черт его знает… – Иван тупо пялился в карту. – Тут же ничего нет… Никаких указателей. Как специально сняли.
– Следопыт… – пробормотал Колобков. – Делать теперь чего?
– Ну, –
– До какого поворота?!
– Ну, если смотреть по карте, то впереди поворот…
Колобков только головой покачал.
– Странно, что ни одной встречной нет. Ерунда какая-то. – Он вздохнул. – Ладно, пошли воду искать.
Они вытащили из-под заднего сиденья канистру и двинулись в лес.
Отходить далеко от дороги друзья опасались. Леса в этих краях были густые, непролазные. Однако воду нашли. Иван споткнулся о какую-то коряжину и с треском провалился в кусты. Вместо звучного удара раздался плеск.
– О! Водичка! – обрадовался Колобков и полез в кусты. – Ты как там, живой?
Водичкой оказалась маленькая, неглубокая речушка. Практически ручей, впадающий в Щару, которая, в свою очередь, питала Неман. Лопухин, мокрый насквозь, ругался под нос, а настроение Колобкова заметно поднялось. Он даже шутил и на обратном пути рассказывал анекдоты.
Иван взял у Димы канистру, открыл.
– Ты чего? – удивился Колобков.
– Думаю вот, что мокрый сухого не разумеет…
– Э… – Дима сделал шаг назад. – Ты не дури… Вода для радиатора нужна!
Иван догнал его только у машины.
Немного остывший, но все еще горячий радиатор довольно заворчал, когда в него полилась холодная вода.
– Ладно, как-нибудь доедем, – Колобков махнул рукой. – Давай, Сусанин, веди!
Иван тем временем выжал гимнастерку и кое-как оттер штаны от грязи.
– Прыгай уже! – поторопил его Дима. – Не на свидание. Вполне боевой вид. Лишь бы никто не подумал, что ты обмочился…
Лопухин сжал зубы и забрался на сиденье. Холодная ткань неприятно касалась тела.
А буквально за следующим поворотом была война…
Участники тех событий, кто выжил, называли дорогу на Слоним Дорогой смерти. С небольшой возвышенности, на которую выскочили из леса Лопухин с Колобковым, была отлично видна почти вся трасса. Брошенная техника. Дымящиеся машины. Несколько танков, глядящих пушками в землю. Большой санитарный грузовик с ослепительно-белым, а потому нереальным тентом, развевающимся на ветру. Страшный парус…
– Не понял, – пробормотал Колобков. Осторожно они подъехали ближе. – Бомбежка, что ли?
Действительно, вокруг уничтоженной колонны дымились воронки.
– А почему убитых нет?.. – Лопухин крутил головой. – Что за ерунда?
– Есть… – тихо отозвался Дима. – Есть…
Убитые действительно были.
Они лежали по другую сторону от медицинского грузовика. Жуткая, немыслимая куча мала, из которой высовываются окровавленные руки, ноги… Многие были перевязаны, в бинтах.
– Их убили! – с какой-то детской обидой воскликнул Колобков. – Раненых убили! Всех…
Лопухин метался между уничтоженными машинами.