Вечно

Дарховер Дж. М.

Хейвен собиралась было ответить, но, увидев, что доктор ДеМарко достал шприц, резко замолчала. По своему опыту она знала, что иглы не сулили ничего хорошего.

– Это морфин, он снимет боль. Благодаря ему, ты сможешь отдохнуть, – пояснил доктор ДеМарко, заметив реакцию Хейвен, и осторожно поднял ее руку. Наблюдая за тем, как доктор ДеМарко вводит болеутоляющее ей в вену, Хейвен заметила капельницу. – Как я уже сказал, ты была в плохом состоянии, когда мы тебя нашли.

– Как долго это продолжалось? – спросила Хейвен.

– Сегодня двадцать

девятое октября, – ответил доктор ДеМарко, с опаской смотря на Хейвен. – Ты исчезла тридцатого сентября.

Минул месяц, из которого Хейвен не помнила практически ничего.

– Они удерживали тебя около двух недель, – сказал доктор ДеМарко. – Две другие ты находилась здесь, постепенно восстанавливая силы.

– Где мы? – спросила Хейвен, ощущая быстро охватывавшее ее тело оцепенение, вызванное истощением болеутоляющим. – Мисс Клара… я увидела ее и подумала…

– Я понял, – перебил ее доктор ДеМарко. – Мы находимся в Чикаго, в доме моей сестры, но, как только ты поправишься, мы вернемся в Северную Каролину.

– Чикаго, – произнесла Хейвен, смутно припоминая мужчину, который сообщал ей об этом ранее.

У нее не осталось ни капли энергии для того, чтобы вдуматься в это, особенно учитывая то, что она моментально забыла о том, что планировала сказать изначально.

* * *

В тускло освещенном коридоре больницы стоял сильный запах антисептиков. В воздухе витало удушающее ощущение горя, которое казалось куда более осязаемым по сравнению с предыдущим вечером. Присутствие смерти было ощутимее, отчаяние ощущалось все острее. Будучи доктором, Винсент так и не смог к этому привыкнуть.

Звуки его шагов отдавались эхом среди стерильно чистых стен больницы, пока он направлялся в палату №129. Открыв дверь, он зашел в темную палату отделения интенсивной терапии.

Как только его глаза привыкли к темноте, он увидел свою сестру, свернувшуюся калачиком в кресле. Ее глаза были закрыты, дыхание было глубоким и равномерным. Стараясь не шуметь, Винсент достал из шкафчика одеяло и укрыл ее. Будить ее было бессмысленно – она с неизменным упорством отказывалась ехать домой всякий раз, когда он просил ее об этом.

Он обернулся к кровати, осматривая затуманенным, усталым взглядом бесчисленные приборы. Размеренный гул аппарата искусственной вентиляции легких заглушал все прочие звуки, но трубка, которая находилась во рту Коррадо на протяжении последних двух недель, исчезла. Ночью ему сделали трахеостомию, теперь трубка была введена в его трахею. При виде этого у Винсента скрутило желудок.

Очередные осложнения. Одно за другим. Казалось, они преследовали Коррадо без передышки.

Он был уже практически мертв, когда его доставили в больницу, однако молодой специалист скорой помощи отказался списывать его со счетов. После героических усилий им удалось сделать так, чтобы сердце Коррадо вновь забилось. С тех пор он находился в стабильно терминальном

состоянии, однако кислородное голодание сказалось на его мозге. Он впал в кому, его тело не демонстрировало никаких признаков того, что он сможет очнуться.

Стоя возле постели Коррадо, Винсент чувствовал себя беспомощным и бесконечно виноватым. Он не мог вынести мысли о том, что случится, если Коррадо так и не придет в сознание. Однако Винсенту было известно и о возможных последствиях его пробуждения. Коррадо могли ожидать значительные повреждения мозга, эпилепсия и паралич. Если он очнется, он изменится навсегда. И это пугало Винсента даже больше, чем смерть Коррадо.

Проснувшись, Селия открыла глаза и встретилась взглядом с Винсентом. Она села, потягиваясь.

– Давно ты здесь?

– Несколько минут, – ответил Винсент. – Я приехал бы раньше, но девушка очнулась.

Селия моментально оживилась. Это казалось таким странным в гнетущей больничной палате.

– Правда? Как она?

– Она… жива. Восстановление займет много времени.

– Уверена, Кармин безумно рад.

– Он еще не знает, – сказал Винсент. – Он был у Сала.

Селия поежилась.

– Как ты ей это объяснил?

– Никак, – ответил он, качая головой. – Кармину пора самостоятельно разбираться со своими проблемами. Пора быть мужчиной.

– Ты так похож на отца, – заметила Селия.

Поморщившись, Винсент все же предпочел оставить свое мнение на этот счет при себе.

– Уже восьмой час. Езжай домой и поспи.

– Я уже поспала.

Упрямая женщина.

– В постели, Селия. То, что ты подремала в кресле, не считается.

– С чего ты это взял? – спросила Селия, поднимаясь на ноги. Как и в любое другое утро, она подошла к кровати и поцеловала Коррадо в лоб.

– Это всем известно, – ответил Винсент. – Если ты продолжишь в том же духе, то окажешься этажом ниже с диагнозом истощения.

Селия отмахнулась от своего брата.

– Не глупи, Винсент. Я поеду домой тогда, когда сможет он.

У Винсента защемило в груди, пока он наблюдал за тем, как его сестра заботится о своем муже, заботливо приглаживая его волосы и поправляя его больничную одежду.

– Вдруг этого не случится?

Плечи Селии напряглись.

– Не говори так.

– Ты должна учитывать вероятность того, что он может не очнуться.

В темных глазах Селии вспыхнул гнев.

– Он очнется.

– Да, но… что, если нет? – спросил Винсент. – Коррадо не захотел бы вот так разлеживаться. Он не захотел бы того, чтобы за ним ухаживали.

– Он захотел бы жить, и он будет жить. Он становится сильнее с каждым днем.

Несмотря на непоколебимую уверенность своей сестры, Винсент знал достаточно для того, чтобы слепо поверить ее словам.

– Чем дольше он находится в коме, тем меньше шансов на то, что он…

– Я знаю, – перебила его Селия. – Я слышала докторов, но они не знают Коррадо так, как знаю его я. Он справится.