Вечная ссора
Шрифт:
На стене впереди виднелась ручка, утопленная в двери.
Эбботт ухватился за нее, отвел на себя и толкнул дверь вперед.
Она открылась навстречу грому.
Это было место теней, место тьмы, освещенное лишь тонкими лучами. Они пробивались сквозь сотни тысяч трещин и крохотных отверстий, усеивавших деревянные стены.
Звук оглушал.
Это было стадо динозавров, несущихся по юрским равнинам.
Бесконечный электрический шторм, питающий солнце.
Звук битвы, беспредельного
Внутри было все это — и гораздо, гораздо большее.
Две фигуры, казалось, сплелись друг с другом.
Одна схватила противника за талию и шею.
Другая, с одной рукой, зажатой в хватке врага, сомкнула вторую на горле соперника, пригибая его к себе, вытягивая, словно бороду индюка. С каждым шагом она отступала назад, влекомая рукой противника, и оба существа спотыкались, раскачивались, бесшумно борясь за опору, пытаясь зацепиться хоть за какую-нибудь трещинку в полу. От постоянного топтания он превратился в нечто похожее на мутный мрамор, уже мало чем напоминая дерево, из которого был сделан.
Эбботт украдкой зашел в вагон и какое-то время не хотел закрывать дверь, боясь, что останется здесь навсегда, попадется под ноги левиафанам, буйствующим в помещении. А потом он увидел ручку на внутренней стороне двери, ухватился за нее, повернул, посмотрел на косяк: язычок замка исправно ходил туда-сюда. Пол нахмурился.
Почему они не выбрались из поезда?
После чего слова старика
…для них ничего не имеет значения… Боже, думаю, они не остановятся и не сойдут с поезда, даже если смогут
пришли ему в голову.
Это был ответ на вопрос «почему?».
Надежда и Отчаяние жили только для того, чтобы драться. Драться друг с другом и победить. Наблюдая, как создания, пошатываясь, ходят по вагону, Эбботт подумал, что, возможно, даже этот вывод не слишком точен. Скорее всего смысл имела только борьба, и даже если один из противников потерпит поражение, это станет пирровой победой для другого.
— Эй! — Пол принялся размахивать руками, как будто собирался взлететь. — Эй, остановитесь, хорошо?
Создания улетели в одну сторону, когда поезд в очередной раз дернулся, но хватки не ослабили. Эбботт схватился за ручку, не отпуская ее, бросился вперед и свернул в сторону. Его ноги зацепились одна за другую, и он ударился о стену возле открытой двери.
А внешний мир смотрел на них, смотрел во все глаза.
Свет рванулся внутрь вагона, ярко озарив хаос, в котором так долго существовали эти два создания. И удача повернулась так — хотя Эбботт и не считал удачу хоть каким-то образом причастной к этому, — что мир застиг обоих противников, когда те стояли к двери боком. Лучи облили их тела, пронзили до мышц и костей.
Они
Ни секунды не сомневаясь, Эбботт встал на ноги и бросился на них.
Он закричал.
Создания, казалось, нахмурились. От изумления? Страха? Это не имело значения. На какое-то мгновение они ослабили хватку.
Эбботт ударил одно существо справа и скользнул ко второму. Пальто развевалось за плечами, как плащ ангела-мстителя или какого-то создания ночи, супергероя, о которых Пол любил читать в комиксах в те времена, когда все было проще.
Жизнь была проще?
Так давно.
И когда он ударил их, поезд остановился. Затем опять пошел, развернулся… Колеса визжали и шипели, гудок паровоза ревел, наполняя мир шумом.
Противники зашатались, поскользнулись и упали, выпустив друг друга.
Один из них с трудом поднялся на колени. Другой, лежа на боку, выбросил вперед руку, стремясь ухватить врага.
На их лицах не было эмоций.
Они делали это просто потому, что не могли иначе: в борьбе заключалась их сущность. Ни ненависти, ни страха, ни разума.
Поезд завертелся.
Эбботт покатился по полу к дальнему концу вагона.
Дверь со стуком захлопнулась, и все вокруг опять погрузилось в сумрак.
Теперь состав развернулся в другую сторону, набрал скорость, практически остановился на путях — если и существовали для него какие-то пути — и вновь рванулся в совершенно противоположном направлении.
Существ разметало по вагону, одно отбросило к боковой стене, а другое уже поднималось на ноги у двери.
Ноги Эбботта заскользили, и он сел.
Зато оба создания поднялись. Они описывали широкие круги, раскинув руки, согнув колени, готовясь к прыжку…
Эбботт полз вдоль боковой стены к выходу, когда поезд опасно накренился и тело одного из противников врезалось в стену прямо рядом с плечом Пола.
Не заметив его, существо развернулось, попыталось ухватить соперника, но состав дернулся вновь, отправив гиганта в дальний конец вагона. Противник уже поднялся, упираясь коленями и руками в пол, но и он от рывка опрокинулся на спину.
Эбботт полуползком добрался до двери.
Позади него гром стих.
Осталась только тишина намерения.
Буря миновала. Сейчас.
Он повернул ручку, выбрался на крохотную площадку и закрыл за собой дверь.
Они ехали по полям.
Море кукурузы волновалось в лучах вечернего солнца.
Небо над головой сверкало чистой синевой.
Эбботт мельком заметил дорожный знак, прежде чем тот улетел на задворки памяти. Пол уже видел его.
Воздух, ударяющий Полу в лицо, отдавал привкусом сахарной ваты.