Вечная молодость
Шрифт:
Ангел: – Та птичка, с голубым хохолком?.. /в ужасе/ Ах!!!
Слышится грохот и зловещие трубные звуки.
* * *
Рыжая /взбешённо/: – …Неужели нельзя было отвлечь его ещё на минутку?!
Платиновая /тоже в ярости/: – А по-вашему, нам что, его всю ночь тут отвлекать? Не могли поторопиться? Идиот он, этот ваш ухажёр!
Седая: – У меня сердце замерло, когда я увидела, как они там бегают вокруг вашего кустика! За каким чёртом он вас таскал с места на место, вместо
Рыжая /в горести/: – Спрашивается, какой кретин выбрал это место?! Там шишек полно, а я ведь не железная!
* * *
Брюнет /в бешенстве/ – …коленом, мать-перемать, на шишку попал, так у меня перед глазами словно фейерверк взорвался!
Блондин: – Что значит одна шишка перед лицом вечности? Вы меня разочаровали…
Лысый: – И вы ничего не успели?!
Брюнет /в отчаянии/: – Ничего, совершенно. Если бы ещё хоть две минуты!
Блондин /мрачно/: – Ну все, нам абзац. Теперь-то с нас глаз не спустят…
Лысый: – Вы её хоть поцеловать-то успели? Вдруг и этого хватит?
Брюнет: – Может, и хватило бы, да разве в такой спешке до нежностей…
Блондин: – Эх-ма, сваляли вы дурака на всю вечность…
* * *
Платиновая /зевает/: – Господи, что это так тихо сегодня? И райские птицы не верещат! Милые дамы, вставайте! Что-то стряслось!
Седая: – А ведь верно! Судя по солнцу, уже поздно. Что бы это значило?
Платиновая /тревожно/: – Может, это ваш грех?..
Рыжая /испуганно/: – Господи, что же теперь будет?
Слышно хлопанье в ладоши.
Блондин: – Что тут творится? Какая-то суматоха…
Лысый /с надеждой/: – Минуточку, минуточку… Пан адвокат, а как там насчёт попытки?..
Брюнет: – Вы имеете в виду попытку совершения преступления?
Лысый: – Вот именно!
Ужасающие звуки грозной музыки. Затем мёртвая тишина.
Ангел: – Печальный и достойный сожаления случай… /пауза, всхлипывает, потом продолжает/: Во второй раз, на том же самом месте… С сотворения мира… Вы ещё не доросли до рая… Поэтому… Поэтому идите отбывать наказание!
Лысый /испуганным шёпотом/: – В ад?..
Ангел: – Хуже! Гораздо хуже!..
ЧАСТЬ III
Слышен грохот, свист бури, грозная музыка, потом вдруг все замирает и воцаряется тишина. Постепенно тишина наполняется обычным городским шумом и грохотом машин.
Платиновая /шёпотом/: – Что это?
Блондин: – Где мы? Не понимаю…
Лысый /с радостным удивлением/: – Да чтоб я сдох, люди, это же Вежбно. Здесь нам хана пришла! Я же говорил, надо посмотреть в окно…
Рыжая /ошеломлённо/: – Не может быть… Это слишком хорошо, чтобы быть правдой…
Платиновая /с
Брюнет: – Быстрей, вот свободное такси!..
Седая: – Надо бы проследить за ними, а то снова какую-нибудь глупость выкинут… Я бы рада и сама это сделать, да вон очередь стоит, наверное, потроха выкинули…
Лысый: – На земле присматривать? Да вы что! Я вам за них ручаюсь, пани!
Платиновая: – Вы уж меня простите, мне надо успеть к парикмахеру, должна была приехать делегация из Мадрида, может, я ещё успею…
Лысый /с внезапной тревогой/: – А одного греха хватит ли?..
Блондин: – Какого там одного? Думаете, они на одном остановятся? Вы что, в ангелов верите? Пошли-ка! Тут за углом ресторан «Славянский»! Айда губить здоровье!..
КОНЕЦ
Вторую радиопьесу, написанную значительно позже, я тут приводить не стану, поскольку, во-первых, её передавали по радио, а во-вторых, я получила за неё награду на каком-то конкурсе. Называлась она «Ласточки» и основывалась на подлинном событии.
Случилось оно в Подгуже, где на каникулах отдыхали мои дети со своей бабушкой и Люциной. Из-под стрехи выпало ласточкино гнездо, ударилось о землю и развалилось. Уцелели два птенчика, две маленькие ласточки, обречённые на смерть; родителям было не справиться с такой катастрофой, они всего лишь летали вокруг и отчаянно кричали. Мои дети пришли в ужас, Люцина с радостью им помогала, они вместе подобрали птенцов с земли, выложили им гнёздышко и стали их выхаживать. Говорят, что спасти и выкормить ласточкиного птенца невозможно, во всяком случае неслыханно трудно, никто из окружающих в успех не верил, но мух, невзирая на это, ловила вся деревня. Ежи и Роберт не только получили какое-то конкретное занятие, но и приобщились к чувству сопереживания, а ласточки ели-ели, росли-росли, пока не выучились летать и в конце концов вылетели на свободу, благодаря чему пьеса получилась со счастливым концом. Люцина утверждала, что обе птички стали совершенно ручными, привыкли к своим опекунам и каждый день, до самого отлёта, кружили у них над головами и даже садились на окно хатки.
В одном я совершенно уверена – и потому сразу предупреждаю читателей: мешанина в приложении побьёт все рекорды, как по части хаоса во времени, так и в событиях. Оказалось, что у меня просто талант все забывать и упускать из виду. Сперва покончу с «Энергопроектом», чтобы больше к нему не возвращаться. В бытность мою там происходили весьма поучительные события.
В скобках хотела бы признаться, что у меня большие проблемы с именами. Не говоря уже о табунах Ежи, теперь я вижу, что перепутались ещё и Тадеуши. Я не вправе оглашать их фамилии, поскольку люди эти живы, и не каждому нравится, когда на него показывают пальцем, поэтому я пользуюсь именами, из-за чего они перепутались между собой. Придётся их перечислить.