Вечная душа
Шрифт:
— А ты не беспокойся! — успокоила Альвина. — Поверь, наше правительство и военные знают, что делают.
— Я в это верю! — примирительно ответил Андрей.
В этот момент ЦСКА открыл счет в матче. Болельщики повскакали со своих мест. Андрей обрадовано произнес:
— Смотри, как ты в точку! Только сказала про военных, как они вкатили вашим шайбу.
Перед матчем Андрей предложил Альвине болеть за «Динамо», а сам стал за ЦСКА. Он знал, что ЦСКА выступает сильнее и предполагал его победу. Альвину, впрочем, не сильно интересовал матч.
— Как поется в известной песне: «Красная армия всех сильней!», — сказала девушка.
— Ну, вот, вспомнила
Однако из репродуктора дворца спорта вдруг зазвучал знакомый мотив этой самой песни.
— Здорово! — обрадовался Андрей. — Сегодня все по твоему велению! Мистика какая-то.
— Никакая не мистика. Просто песня классная. Ее часто ставят на армейских соревнованиях.
— Да, сейчас и музыка не та, и песни не те, все не то, что раньше было! — опять улыбнулся Андрей. — Саша наш так хочет возвращения социализма…
— Это было бы неплохо, — подтвердила Альвина.
— Мы сами отказались от социалистического строя, — сказал Андрей. — То, что СССР развалился, России пошло на пользу: избавились от многих нахлебников. При СССР в Российской федерации был самый низкий уровень жизни среди всех союзных республик, а сейчас — один из самых высоких! И распад Варшавского Договора, когда кормили газом и нефтью всю восточную Европу, к катастрофе не привел.
— На счет того, что люди сами отказались от социализма, я не согласна, — покачала головой Альвина. — Это был масштабный заговор.
— США с помощью своих агентов разрушили великое государство? — спросил продолжавший шутить Андрей.
— Борьба с коммунизмом была только ширмой, прикрывающей плотоядные устремления капиталистических хищников, — ответила Альбина. — Смотри, конфронтация с Россией продолжается и сейчас, хотя мы давно уже стали чисто капиталистической страной.
«Точно так же считает и Александр, — подумал Андрей. — Похоже, они специально готовят идеологически подкованных сотрудников. Интересно, после внедрений повернется ли мир к социализму?»
Черкасов не стал делиться своей мыслью, но с сомнением сказал:
— Так ведь никакие агенты влияния не смогли бы убить социализм, если бы все общество, армия, милиция, очень мощное КГБ поддерживали бы его. Если бы все люди были за социализм, то вражеским агентам дали бы отпор. Мое мнение: просто марксизм обанкротился.
— А у нас не было марксизма! — возразила Альвина. — Был государственный социализм с плановой экономикой. Если бы не либеральные реформы, ослабившие его устои, то наше социалистическое государство существовало бы и сейчас.
— У нас по-прежнему немало ошибок в управлении государством и во внешней политике, — высказал свое мнение Черкасов. — Вот, я говорил про Сирию: сухопутные войска туда ввели, идут бои, ходят слухи о потерях среди российской группировки. Водить сухопутные войска… Ради чего? Неужели нас опыт прежней войны в Афганистане ничему не научил?
Альвина с показной грустью в голосе ответила:
— Это геополитика. Сейчас рано еще делать выводы по Сирии. И вообще в России все решает президент! Ему захотелось показать свою силу. И показал. Может, и правильно. Тем более, одними бомбардировками талибов и ИГИЛ не победить. Горы, леса, быстро перемещающиеся банды. Бомбить их можно лет десять. Так что сухопутная группировка вступила в действие правильно. Группировку ввели небольшую, но с необходимой военной подготовкой.
— Если война там надолго затянется, могут быть неприятности. Вот и с Турцией инцидент возник не шуточный…
— Да это спланированный
Мысль девушки прервала сирена: первый период хоккейного матча закончился. В перерыве Андрей с Альвиной остались на своих местах.
— Не могу никак понять: зачем люди воюют, — сказал Андрей. — Неужели нельзя все вопросы решать мирным путем…
— С самого начала человеческой истории войны велись ради ресурсов, будь это охотничьи угодья, плодородные поля или нефтяные месторождения, — сказала Альвина. — Войны велись ради уничтожения избыточного количества землян, способных эти ресурсы потреблять. В любой войне есть свой смысл. Поэтому и войны многие оправдывают, и завоевателей почитают. Капитализм знает действенный выход из глобального кризиса: войну. И чем глубже кризис, тем сильнее нужна встряска. Во Второй Мировой не «новый курс» Рузвельта вывел США из Великой Депрессии. Ее спасли военные заказы, которые посыпались из объятой огнем Европы. Вот и сейчас исцелить экономику Соединенных Штатов, сбросить с них триллионные долги и сделать мир их должниками может широкомасштабная война. Поэтому нынешнее руководство Америки и старается разжечь войну в Сирии, в Европе, на Украине.
— Жаль братьев наших украинских. Ради чего убивают друг друга? Никакого милосердия.
— Милосердие на войне уместно не более, чем белый халат в шахте! — сказала Альвина. — Обе стороны прикрываются борьбой со злом. Одни борются с фашистами, другие с террористами. А по сути, пляшут под чужую дудку, сами не зная, что есть добро, а что — зло.
— Если мы выйдем за пределы тела, то противостояние добра и зла исчезнет — решил пофилософствовать Андрей. — И вообще, эти понятия индивидуальны. Наши желания связаны с телом. Чем сильнее мы зависим от тела и желаний, тем сильнее мы стремимся к добру, преклоняемся перед ним и ненавидим зло. Но понятия добра и зла работают только в узких промежутках времени. В данную минуту я хочу пить: если есть вода — это добро, нет воды — это плохо. Но это — для меня, для моего тела. Мучимый жаждой или голодом, я могу совершать поступки, которые другие примут за зло. Но душе вода не нужна. Как и еда. Ей не нужно совершать действий, направленных на добычу воды или еды.
— Надо было в перерыве в буфет сходить, сделать тебе доброе дело, — пошутила Альвина. — Вижу, ты пить захотел. Но уже второй период встречи начинается.
Собеседники продолжили свои рассуждения.
— Для Штатов война — добро, для остальных — зло, — сказала Андрей.
— Такова человеческая природа, — ответила Альвина. — Порабощать и властвовать, контролировать людей и чужие ресурсы. Чтобы такое лучше удавалось — навязывают войны.
— Да, человеческая природа предполагает присвоение плодов чужого труда — согласился Андрей.
— Вот, вот! — оживилась Альвина. — Вспомни рабство, которое было тысячелетиями. И это считалось правильным. Десятки миллионов людей прошли по дорогам в оковах и кандалах, сгинули в тяжелом труде на благо господ. Кого интересовали чувства раба на рудниках? Всякие там Аристотели и Платоны на вольном воздухе мудрствовали на другие темы.
— Нет, продвинутые философы и поэты жалели рабов, — не согласился Андрей. — Некоторые сами жили в нищете, в одном плаще в любую погоду.
Взять того же мудрого Диогена. У нас Жуковский, Державин, Пушкин лили слезы по поводу подпаска, на которого надевали ошейник с четырьмя длинными шипами, чтобы он не лег и не уснул, не проспал барский скот, пока барин упражняется по-французски.