Вечер

Джаспер Эль

Чейз занимается своими собачьими делами, но я не в настроении возвращаться в дом. Что-то тянет меня, что-то внутри. Морозная ночь и необычное спокойствие города манят меня, и мы переходим Бэй-стрит и направляемся к площадям. На скамейках сидят туристы или прогуливаются по аллее, несколько местных жителей. Время летит незаметно… сколько именно, я не знаю. Это уже неважно. Наряду с прохладой октября в воздухе чувствуется сырость, которая говорит о приближении грозы. Вскоре толпа редеет. Из «Головы кабана» на Ривер-стрит доносится громкий пьяный смех. Несмотря на то, что я нахожусь в Бротоне,

кажется, что я нахожусь прямо в баре. Я чувствую тепло, исходящее от тел посетителей. Чувствую запах их сигаретного дыма, их дыхание, их пот. Я почти ощущаю на языке вкус алкоголя, который они выпили, исходящий из их пор. Раздражение и отвращение охватывают меня, и я пытаюсь заглушить эти чувства. Не работает. Звуки города, запахи людей душат меня. Подождите, я все еще человек. Не так ли? Черт возьми, если я еще знаю, кто я. Все, что я знаю, это то, что я выбита из колеи. От смятения у меня болит голова. Я бросаюсь бежать. Чтобы спастись.

Квартал или два мы бежим медленно, и я все еще смутно ощущаю присутствие Чейза на другом конце поводка, который все еще держу в руках. В какой-то момент, однако, я бросаю его. Какое-то время он следует за мной, но вскоре уже не может угнаться, и я радуюсь, что осталась одна. Пока его одинокий лай эхом отражается от окружающих меня кирпичных зданий, я проскальзываю дальше в тень, подальше от Бротон-стрит, подальше от людей. Ночь окутывает меня, поглощает, как какой-то хищный зверь, и на мгновение в моей голове звучит песня «Hotel California» группы Eagles. Они вонзают свои стальные ножи, но никак не могут убить зверя. По какой-то причине эта фраза всегда выводила меня из себя. Мне это нравится. Это мой любимый стих.

Слева от меня раздается резкий автомобильный гудок, и на секунду я выхожу из странного подсознательного состояния, в котором нахожусь. Форд «Explorer» резко тормозит, чтобы не врезаться в меня. Я не могу разобрать слов водителя. Он отмахивается от меня. Я встречаюсь с ним взглядом и продолжаю бежать. Вскоре, в тени высоких дубов и тонкого мха, я перехожу на бег трусцой, а затем и на шаг. Звуки, которые досаждали мне раньше, превратились в глухой гул, и через несколько минут исчезли совсем. Неужели я убежала так далеко, что сбежала из города? От людей? Наконец-то осталась одна?

Затем удар сердца. Не мой. Чей-то другой. Устойчивый. Сильный. Впереди меня.

Я следую за ним.

Маленький городок для такого грохота. Вот где я. Двигаясь под редкими уличными фонарями, я смотрю прямо перед собой. Мужчина. Молодой. Лет двадцати с небольшим. Его высокая, долговязая фигура отбрасывает длинную тень, когда он совершает пробежку. Начинается дождь. Сначала слабый, затем более устойчивый. Он поднимает аромат бегуна и доносит его до меня. Я глубоко вдыхаю. Пот. Мыло. Я снова вдыхаю.

Кровь.

Я подхожу ближе. Двадцать футов. Десять футов.

Сильная рука обхватывает меня за плечо и резко останавливает. Я почти ничего не замечаю вокруг, кроме удаляющегося бегуна. Дождь стекает по щекам, капает с носа, волосы прилипают к голове. Мой взгляд не отрывается от бегуна.

Его запах по-прежнему ощущается в ноздрях.

— Райли! — рычит мне в ухо сердитый голос. Хватка на руке усиливается. Меня трясет. — Райли! Посмотри

на меня!

Когда я этого не делаю, рука, принадлежащая голосу, хватает меня за подбородок и физически поворачивает мою голову. Большие ладони обхватывают мое лицо с обеих сторон, приподнимая его. Большими пальцами он смахивает влагу с моих глаз. Он стоит близко, интимно. Я смотрю, но ничего не вижу. Все, что я слышу, — это стук сердца, который становится все дальше и дальше. Он затихает, и на долю секунды в сознании становится совершенно пусто.

Постепенно до меня начинают доходить звуки города и окружающие запахи. Пустота рассеивается. Раздается звуковой сигнал. Хлопает дверь. Где-то кто-то свистит. Я несколько раз моргаю. Эти звуки мне знакомы.

— Райли?

В фокусе оказывается лицо Эли. Темные брови сведены вместе, свет уличного фонаря отражается от серебряного обруча. На лице застыл гнев. Или это беспокойство? Его руки ласкают мое лицо, так что я думаю, это беспокойство. Понятия не имею, почему он в таком состоянии.

— Что случилось?

Взгляд Эли… агрессивный. Я знаю, что он пытается проникнуть в мои мысли. Но, похоже, на этот раз он сопротивляется.

— Что ты здесь делаешь, Райли? — спрашивает он. — Чейз появился в «Татумании» один.

Я оглядываюсь по сторонам. Как ему удалось ускользнуть от меня? Я пожимаю плечами.

— Погнался за белкой. Вырвал поводок прямо у меня из рук. Он делал это и раньше. — Я ободряюще улыбаюсь Эли. — Видишь, какой он умный мальчик? Пошел прямо домой.

Эли хмурится еще сильнее.

— Ты под дождем, — говорит он, — у тебя в голове пусто, и ты преследуешь какого-то бегуна. — Он смотрит на меня сверху вниз, и мокрая прядь растрепанных черных волос падает ему на глаза. — Ты не замечала, что происходит вокруг, Рай. Или что я иду прямо на тебя.

Я снова пожимаю плечами и усмехаюсь.

— Значит, теперь я — сталкер? Это просто безумие, Дюпре. — Я вздыхаю и долго смотрю на него. — Я в порядке, Эли. Я просто погрузилась в свои мысли, вот и все. — Я игриво бью его по руке. — Ты волнуешься, как старушка.

Эли не сводит с меня взгляда. Даже когда мы стоим под дождем, он изучает меня.

— Ты знаешь этого парня? — спрашивает он.

Я оглядываюсь по сторонам, выискивая глазами тускло освещенные улицы. Я никого не вижу.

— Какого парня, Эли? Я просто вышла на пробежку. Ничего больше. Ни больше, ни меньше. Теперь мы можем укрыться от дождя?

Горящие глаза ищут мои. Черная футболка, в которой Эли стоит под дождем, прилипла к телу, и под тонким хлопковым материалом идеально проступает каждый мускул. Я смотрю на него. Он смотрит на меня и прищуривается.

Наконец, он опускает руки, отпуская мое лицо.

— Домой, сейчас же.

Дом. Эли уже почти переехал ко мне, и пока что у нас все получается. Мы отправляемся на пробежку под уже не прекращающимся моросящим дождем, Эли намеренно следует на шаг позади меня. Через несколько минут мы пересекаем Бэй и, ступая по булыжной мостовой, выходим на Мерчантс-лейн, а затем к Татумании. Когда я иду открывать дверь, Эли останавливает меня. Я смотрю на него.

— Что? — спрашиваю я.

После нескольких мгновений молчания он качает головой.