Вечер
Шрифт:
— Посмотри туда, — говорит Риггс и указывает куда-то за мое плечо. — В три часа ночи никогда не бывает хорошо видеть группу детей, прижавшихся к стене в конце тупиковой улицы.
Я бросаю на него взгляд. Он лишь приподнимает свои темные брови.
— У тебя есть что-нибудь, Райли? — спрашивает Эли, не глядя на меня. Я знаю, чего он от меня хочет. Зрение у него отменное, но другие чувства лучше у меня.
Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох и позволяю частичкам осесть на моем языке. Я делаю это снова. Я резко открываю глаза и осматриваю крону дубов, растущих вдоль старой улицы в
— Вон там.
— Сколько? — спрашивает Риггс.
— Четверо, — отвечаю я, могу различить каждый отдельный запах новорожденных. Я даже могу определить их пол. — Три мужчина и одна женщина. — Они охотятся на людей на улице ниже.
— Давайте разделимся, — говорю я и бросаю взгляд на Эли, сразу же понимаю, что ему не нравится эта идея. Опять. — Меньше шансов, что кто-то из них проскользнет и доберется до людей, — добавляю я. — Ты же знаешь, что это единственный способ. — Я быстро одергиваю себя. Я говорю «люди», будто я больше не принадлежу к этому виду. Странно.
Эли бормочет что-то себе под нос — по-французски — и коротко кивает. Что особенного в Элигие Дюпре при поиске новичков? Он всегда занят делом, пока оно не завершено. Он знает, что мы должны делать, и будет это делать, даже если ему это не нравится. Как сейчас.
— Риггс, ты займешь выступ, — говорит Эли и указывает на крышу, примыкающую к столпившимся людям. — Райли, ты займешь соседний дом, — он наклоняет голову, — а я займусь крышей позади них. Ждите моего сигнала. Мы не хотим сражаться с людьми и новорожденными одновременно.
Я больше не могу ждать. Киваю, проскальзываю в тень и в три легких прыжка оказываюсь на крыше рядом с тем местом, где у стены стоят люди. Я оглядываюсь и замечаю, что Риггс уже на месте. Я не вижу Эли, но уверена, что он именно там, где и обещал быть. Ночь по-прежнему спокойна. Ни малейшего дуновения ветерка, и в ушах отдается биение сердец пяти человек. Тихое, невнятное бормотание людей звучит так, словно клан монахов поет нараспев. В голове начинается сумбур, они сливаются воедино, сбивают меня с толку. Мне приходится на мгновение закрыть глаза, вдохнуть. Нужно сконцентрироваться, отбросить спорадические ритмы и сосредоточиться на том, что передо мной. Однако у меня возникают проблемы. Будто что-то уже поселилось в моей голове, занимая все свободное пространство. Я встряхиваю головой, чтобы привести мысли в порядок, и изо всех сил пытаюсь сосредоточиться.
Мгновение спустя Эли спрыгивает со своей крыши. Несмотря на сумятицу в голове, я не спускаю глаз с Эли. Теперь он приседает, делает выпад. Я следую за ним. Краем глаза я вижу, что Риггс делает то же самое.
Теперь мы все вместе под сенью дубов. Я никогда не лазала по деревьям, но будь я проклята, если рухну сейчас. Я ближе всех к женщине, поэтому беру ее первой. У нее короткие колючие черные волосы с рыжими кончиками. Ее глаза превращаются в щелочки, когда она видит меня, красные зрачки чуть ли не светятся.
— Смотрите, кто пожаловал в гости, — громко произносит женщина. Сквозь темноту я вижу, что на меня смотрят другие пары глаз. Хорошо. Они так зациклились на мне, что не замечают Эли и Риггса.
— Отвали, Селин, — говорит один из мужчин. — Я бы хотел
Селин шипит. Я закатываю глаза.
«Бери женщину и убирайся отсюда», мысленно говорит Эли. Я не колеблюсь, он и Риггс прикрывают меня. Я просто жду своей очереди. Она наступает чертовски быстро.
Женщина быстра и чертовски сильна. Она хватает меня за горло и прижимает к шершавой коре. Меня что-то отвлекает. Звуки. Особый звук, и я слышу его повсюду вокруг себя.
Это кровь бежит по венам.
— Выглядишь испуганной, сучка, — говорит женщина, приблизившись к моему лицу. — Мне это нравится.
— Да, не сомневаюсь, что так и есть, — говорю я, обхватывая пальцами рукоять своего серебряного меча. Быстро вонзаю лезвие ей в сердце. Ее глаза расширяются, и она начинает биться в конвульсиях. Проблема в том, что она все еще держит меня за горло. Она падает на землю. Я падаю вместе с ней. Ударившись о тонкие ветви дуба, вампирша падает на тротуар. Я — прямо рядом с ней. Не в силах сдержаться, я издаю вздох.
Дерьмо.
Тихое бормотание людей на несколько секунд полностью стихает, затем возобновляется, становится громче, неистовее, и, когда я встаю, оглядываюсь. Они, конечно, заметили нас, хотя я почти уверена, что они понятия не имеют, что на самом деле происходит. Но поскольку они все равно замышляют что-то противозаконное, им хватает одного взгляда на тело, дрожащее на потрескавшемся асфальте рядом со мной, и они с важным видом идут дальше. В морозном неподвижном воздухе разносится поток ругательств, сопровождаемый идиотским смехом и пьянящим ароматом «Мэри Джейн». Они тащат свои задницы в разные стороны. Черт, если бы они только знали, что их накуренные травкой задницы только что были спасены. Чертовы идиоты.
Тело брошено на землю не более чем в четырех футах от меня. Мужчина бьется в конвульсиях. Мой взгляд прикован к его искаженному лицу с отвисшей челюстью и длинными зазубренными клыками. В этих парнях нет ничего элегантного… по крайней мере, в голливудском смысле этого слова. Его конечности сжимаются, тело сжимается, и мгновение — целую долю секунды — он смотрит на меня. Его красные зрачки встречаются с моими. Почти умоляя. Я отвожу взгляд, испытывая отвращение. От чего, я не уверена. От того, кем он стал? Или от того, что я делаю с ними сейчас? Позади меня появляется Эли, и Риггс спрыгивает с дерева.
Эли хватает меня за руку.
— Ты в порядке? — спрашивает он и не ждет ответа. Он оглядывает меня, внимательно изучая взглядом мое тело.
— Да, — отвечаю я, убирая руку. — Я в порядке, Эли. Серьезно. — Но это не так, и это все, что угодно, только не из-за тех нескольких метров, что я пролетела с дерева. Это ерунда. Даже не больно.
Однако я отвлекаюсь. Что-то тянет меня во все стороны, и я с трудом пытаюсь это игнорировать. Отчасти из-за постоянных убийств. Да, я знаю, что они кровососущие вампиры. Но они не всегда были такими, и это меня беспокоит. Поди разберись. У Райли По есть совесть. По какой-то причине я держу все это при себе. Не хочу, чтобы кто-то знал о моих слабостях. Кроме того, я могу с этим справиться. Могу совладать с собой.