Вечер вне дома
Шрифт:
Кен почувствовал себя пригвожденным к месту, челюсти его стиснулись, дыхание прервалось.
Из машины вышел еще один человек и тоже подошел к калитке. Тот, что подошел первым, толкнул калитку, и Холанд узнал его: это был сержант Донован.
Часть вторая
Глава 1
В девять часов утра возле дома 25 по Лессингтон-авеню резко затормозила полицейская машина и встала позади других, которые прибыли на четверть часа раньше. Из полицейской машины вышел лейтенант Гарри
– На последнем этаже, лейтенант, – сказал полицейский, охраняющий вход, – Сержант Донован там.
– А где же ему еще быть, в подвале? – не взглянув на полицейского, Адаме вошел в вестибюль. Остановившись перед почтовыми ящиками, чтобы прочитать фамилии, он проворчал:
– Дом свиданий! Первое убийство за два года, и надо же какая для всех неприятность – именно в доме свиданий… Удивительно, что первое!
Адаме был худ и невысок ростом. Лицо его напоминало рукомойник со сдавленными боками. Его ослепительно белая шевелюра контрастировала с черной шляпой, всегда надвинутой на лоб. Когда лейтенант приходил в ярость, его серые глаза начинали пылать, словно электрические лампочки и тогда он становился жесток и совершенно неумолим. Подчиненные боялись его не меньше, чем преступники, несчастливая судьба которых, ставила Адамса на их пути. Но это был полицейский офицер экстра-класса. Его мозг работал по крайней мере в четыре раза быстрей, чем у Донована, который трепетал перед этим тщедушным человеком, считая, что тот в случае малейшей провинности может понизить его в звании.
Адаме медленно поднимался по лестнице. В доме было тихо. Он никого не встретил. Можно было подумать, что жители дома, почувствовав приближение лейтенанта, разбежались по своим норам и теперь сидели за дверями, затаив дыхание. Агент Джексон встретил Адамса на верхней площадке, но хорошо зная начальника, не решился начать разговор первым.
Адаме вошел в гостиную, где эксперт Флетчер снимал отпечатки пальцев. Донован озабоченно ходил по комнате, и Адаме направился прямо в спальню, словно зная, что труп находится именно там.
Остановившись у кровати, он несколько минут рассматривал тело Фей. Не спуская с него глаз, он достал сигарету, закурил и выпустил дым из тонких ноздрей.
На пороге пожирая начальство глазами, настороженно стоял Донован.
– Врача вызвали? – спросил Адаме.
– Уже в дороге, лейтенант.
Адаме наклонился и взял труп за руку.
– Смерть наступила около шести часов назад.
– Кинжал, лейтенант…
Адаме взглянул на нож, лежащий на полу и повернулся к Доновану.
– Что – кинжал? Донован покраснел.
– Это орудие преступления, – объяснил он, сожалея о своей поспешности.
Адаме поднял свои белые брови.
– Вы проницательны, сержант. А я думал, девушка взяла его, чтобы почистить ногти. Так вы думаете, это орудие преступления? – его глаза вспыхнули грозным пламенем. – Что же это еще, по-вашему? Замолчите лучше, дурак! – Он повернулся к замершему в столбняке сержанту спиной и стал ходить по спальне под ненавидящим взглядом Донована.
– Какие вы собрали сведения?
– Она – новичок в своей профессии. Занималась проституцией не более года. До этого танцевала
– Войдите и закройте дверь, – распорядился Адаме.
Донован послушался. Он знал, что спокойствие начальника не предвещает ничего хорошего, и все время держался настороже.
– Газеты еще не оповещены, не так ли? – спросил Адаме, отодвигая ногу трупа и усаживаясь на край кровати, не испытывая перед лицом смерти ни малейшего неудобства.
– Нет, лейтенант.
Донован не любил журналистов. Городская пресса, которая постоянно упрекала полицию в бездействии, несколько раз проехалась на его счет, не стесняясь в выражениях…
– Можно будет поставить их в известность, но не раньше полудня, тогда информация попадет как раз в последние новости, – продолжал Адаме. – Таким образом, у вас будут целый день и вся ночь для того, чтобы подготовить материал для утренних газет. Они накинутся на него, как голодные собаки на кость. “Геральд” уже давно ищет ссоры с городскими властями, и если мы быстро не разберемся в этом деле, он сможет нас здорово потрепать, а кое-кто, включая шефа полиции, полетят со своих мест. Шеф “Геральда” Линдсей Барт недолюбливает полицейских. Если бы Барт и его газетенка были не так популярны, их можно было бы не опасаться, но это дело, несомненно, подольет масла в огонь.
Лессингтон-авеню, это гнездо проституции, находится всего в двухстах метрах от центра города. Отличный скандальный материальчик, в то время как наш шеф заявляет, будто бы город чист, как самая стерильная клиника, – Адаме раздавил сигарету в пепельнице, стоящей на ночном столике и посмотрел Доновану прямо в глаза.
– Я говорю вам все это для того, чтобы до вас дошла важность происшествия. Газеты станут трепать наше имя, и вы, Донован, должны их утихомирить. Сделайте все, что возможно. Если появится необходимость, обращайтесь ко мне за советом. Но в ответе за победу или поражение будете вы, и вы ответите за все. Понятно?
– Да, лейтенант.
Донован едва заметно вздохнул и подумал:
– Ну вот, мы и договорились. Стоило этому маленькому подонку стать начальником, он ждет случая, чтобы уничтожить меня. Он чувствует, что дело почти безнадежное, и это ему на руку. Ну что ж, такова моя участь – убили шлюху, а я попал в гущу интриг.
– Дело нелегкое, – продолжал Адаме. – Особенно, если здесь порезвился какой-нибудь сумасшедший. – Он положил ногу на ногу и обхватил колени руками. – Вы когда-нибудь молитесь, Донован?
Сержант сделался багровым, но видя, что начальник говорит совершенно серьезно, ответил:
– Иногда.
– Тогда вот вам мой первый совет: помолитесь, чтобы убийца не оказался садистом. Если ему понравится закалывать шлюх, он пойдет в другой дом свиданий, и тогда газетчики разорвут нас на части. В нашем городе много таких домов. Преградите ему путь, Донован. Он не должен продолжать в таком же духе.
В дверь постучали.
– Доктор здесь, сержант Донован.
– Откройте, – велел Адаме и приветливо улыбнулся входящему доктору Саммерфельду – высокому, плешивому толстяку с добродушной физиономией. – Она полностью в вашем распоряжении, вы очень желанный гость.