Вдвоём
Шрифт:
— Не хотите ли покинуть это место? Я могу отвезти вас, куда захотите, — не отрывая от меня своего хищного взгляда, мужчина подносит к губам стакан и делает глоток. Чувствую себя зверьком, которого собираются слопать на ужин.
— Спасибо, но я должна отказаться. Я приехала на своей машине и собираюсь на ней же уехать обратно.
— Неужели вы меня боитесь, Мэдисон? — он насмешливо улыбается, а я запинаюсь, не зная, что и ответить.
— Нет, конечно, с чего вы взяли?
— Может быть с того, как вы отходите от меня, как только выдаётся возможность? — он слегка прищуривается,
— Извините, но я лучше пойду, — бормочу я, и поворачиваюсь к нему спиной. Но он успевает схватить меня за руку. Не успев, сообразить я по инерции лечу прямо на него, и Чарльз тут же прижимает меня к себе. Пытаюсь вырваться из его хватки, но ничего не получается. Он сильней сжимает моё запястье, и мне приходится сдержать болезненный крик.
— Вижу, ты любишь поиграть? — шепчет он, наклоняясь к моему виску. — Я не прочь поиграть. Но знай, что теперь мы будем видеться очень часто, так что не советую тебе слишком долго от меня бегать.
— Отпустите меня, сейчас же, пока я не позвала своего отца, — говорю я, сквозь зубы. Если бы он так крепко меня не сжимал, я бы точно его ударила. Но его хватка, словно каменная.
— Думаешь, я боюсь твоего отца? — тут он смеётся, наглый ублюдок. — Если хочешь знать, то я здесь именно с разрешения твоего отца. Наши отцы обо всём договорились. Вижу, ты ничего не знаешь, да?
— О чём ты говоришь? — непонимающе спрашиваю я.
— А ты спроси у него сама, — Чарльз кивает куда-то мне за спину и наконец отпускает меня. Я медленно оборачиваюсь и встречаюсь взглядом со своим отцом. Он похож на тень самого себя, бледный и какой-то уставший.
— Я вас оставлю, — услужливо сообщает Чарльз и удаляется.
— Папа, о чём ты договаривался тогда с Бредом? — спрашиваю я, пока отец приближается ко мне.
— Понимаешь милая, у меня небольшие проблемы с бизнесом, — отец гладит меня по щеке, но я отшатываюсь от его руки.
— Что ты ему пообещал?
Что-то в глубине души говорит, что мне не понравится его ответ. Очень не понравится. Но я должна услышать.
— Тебя, — говорит он еле слышно.
— Что? — отступаю назад, в голове что-то шумит, слезы вот-вот вырвутся наружу.
— Ты должна будешь выйти замуж за Чарльза, — уже более твёрдым и бесстрастным голосом заявляет отец.
Не могу поверить. Просто не могу. Кто этот жестокий человек передо мной? Кто может вот так просто решать свои проблемы с помощью единственного ребёнка. Нет, это не мой отец. Или всё это просто какая-то грёбаная шутка.
— Ты, должно быть, шутишь? — снова спрашиваю я, надеясь услышать положительный ответ.
— Нет, милая, — он качает головой и снова делает шаг мне навстречу, но я выставляю руку вперёд.
— Стой там, слышишь! Не смей подходить ко мне. У меня больше нет отца, понял? Нет, ты умер. Умер, сразу же после того, как решил продать меня этому чудовищу. Да у тебя были хоть какие-то сомнения по этому поводу? Или ты сразу же согласился?
Я кричу и плачу и снова кричу. Что за чёрт? Что происходит с этим миром. Что такое может случиться, что отец решает продать собственную дочь?
— Мэдисон,
— Или что?
— Или ты пострадаешь, — твёрдо произносит отец.
— Да я лучше сдохну, чем выйду замуж за этого человека!
Вытираю слёзы рукой и бегу к своей машине. Нужно уехать отсюда и как можно скорей. Я только что стала круглой сиротой при живом отце. Как же больно ошибаться в людях. Я всегда верила, что что бы ни случилось, у меня всегда будет отец. Отец, который защитит меня от всех бед. Отец, который утешит и обнимет в нужный момент. И вот теперь этот самый отец уничтожил все мои надежды.
глава 5
До сих пор не верю в происходящее. Уже несколько часов я езжу по улицам Бостона, потому что просто не знаю, что делать дальше. На душе так скверно, что даже тошнит. На город незаметно опускаются сумерки, и я не сразу замечаю, что улицы уже озарились яркими переливами фонарей и гирлянд. Меня трясёт, в машине становится тесно, и я открываю окно, надеясь, что это поможет не сойти с ума. Но это не помогает. Я так долго езжу по городу, что неожиданно для себя понимаю, что попала в незнакомый для себя район. Оставляю машину на парковке и выхожу на улицу. Оглядываюсь по сторонам, но не нахожу ничего что подсказало бы мне, где я нахожусь. Вокруг какие-то магазинчики, лавочники с уличной едой закрываются, собираясь домой, в окнах домов темно, а некоторые и вовсе заколочены. Здесь же замечаю небольшое облезлое здание с неоновой вывеской «Бар». Да название креативное, ничего не скажешь. Из открытых дверей бара слышны громкие басы музыки, мужской смех и какие-то крики. Обычно я не хожу по таким забегаловкам. Но сейчас у меня такое состояние, что мне плевать на всё. Я просто хочу выпить, чтобы голова на время отключилась. Думать об отце и о том, что он сделал, мне совсем не хочется.
Поэтому я вхожу в тёмный прокуренный зал бара и, стараясь, не обращать внимания на косые взгляды, направляюсь к барной стойке. По сравнению с прочей собравшейся публикой, я выгляжу белой вороной. В одежде мужчин и женщин преобладает кожа и чёрный цвет. И я в своём белоснежном дизайнерском костюме, здесь совсем не к месту.
— Что будете пить? — громогласным басом обращается ко мне бармен, всем своим видом напоминающий великана. Высокий, широкоплечий, с густой тёмной ухоженной бородой, в кожаной жилетке поверх клетчатой синей рубахи и в черных джинсах. Он опирается о барную стойку руками, и мышцы на его руках напрягаются.
— Чего-нибудь покрепче, пожалуйста, — прошу я, снимая пиджак и вешая его на спинку стула.
— Хотите что-то забыть? — спрашивает бармен, наливая в стакан бурбон.
— Да, — киваю я, и одним глотком осушаю стакан. Горло обжигает так, словно я пью бензин. Я морщусь, но прошу налить мне ещё. Вторая порция заходит лучше, и в животе мигом распространяется тепло. — Можно ещё?
— Любой яд за ваши деньги, мисс.
Бармен ставит передо мной ещё один стакан, и я с благодарностью его принимаю. Уже чувствую, как в голове начинает гаснуть свет. Как все мысли медленно заглушает белый шум. Приятное чувство и такое долгожданное.