Вдохновение
Шрифт:
Зрелище истерзанной плоти постоянно преследовало его воображение.
Тед отодвинул стул и поднялся, не в силах отделить эмоции от слов, которые он читал. Значительная часть событий была восстановлена по тогдашним источникам, что было неизбежно, поскольку Лайза до сих пор с трудом говорила о том периоде своей жизни, и теперь ему приходилось просто заполнять пропуски.
Он второпях оделся, нервно и сердито, и вышел из номера. Быстро приехал лифт, доставивший его в холл, где ему кивнул сонный администратор, когда он проходил.
Тед
— Кто-то побывал у меня в номере, — тихо сказал он. — Думаю, надо вызвать полицию.
Охранники отеля быстро заменили разбитые светильники, но старший смены не позволил Теду проверить, что сохранилось от его пожитков, пока оперативная бригада не изучила всё самым тщательным образом.
Его шмотки и немногие личные вещи были невероятно изуродованы. Ни один предмет, включая даже носки, не остался неповрежденным. Вся одежда была порезана на полоски, как и полотенца, простыни, одеяла, даже занавес в ванной. Его чемоданы были растоптаны, электробритва разбита и выброшена в туалет. Хуже всего, что компьютер полностью выведен из строя. К счастью, сегодня днем он сделал резервную копию, и дискета сейчас находилась в номере у Лайзы. В худшем случае, он потерял несколько часов работы, которые можно легко восстановить.
Примечательно, что две сотни долларов, которые он оставил на туалетном столике, были не украдены, а разорваны пополам и брошены на пол.
Начальник охраны отеля обратил внимание на то, что дверной замок работает нормально, а поскольку Тед оставил открытой балконную дверь, было высказано предположение, что налетчик умудрился перепрыгнуть с балкона на балкон или поднялся или опустился с соседнего этажа.
— Не понимаю я этого, — признался следователь из городской полиции. — Какое хладнокровие нужно иметь, чтобы забраться на балкон снаружи, особенно при таком ветре.
А вор, у которого хватило ума раздобыть дубликат ключа, взял бы наличность, да и компьютер, пожалуй. А такой вандализм… Дикость какая-то.
Теду дали другой номер на остаток ночи, но он лежал на постели, не раздеваясь, и ждал наступления дня.
Лайза постучала в дверь его нового номера в девять утра. Он впустил ее, удивленный тем, что она, вопреки обыкновению, пришла к нему сама, и заметил, что в коридоре остался один из ее охранников.
— Тед, только что узнала, что случилось. Как это вышло?
Он пожал плечами, чувствуя себя слишком усталым, чтобы ясно мыслить.
— Обычное дело. Не волнуйся: ничего непоправимого.
Она шагнула к нему, обняла, прижалась щекой к его груди.
— Такие случаи меня пугают. Слишком много ужасного произошло с близкими мне людьми. Не хочу, чтобы ты
— Значит, наконец-то я убедил тебя, что все это не плод моего воображения?
— Уж не знаю, что и думать. Меня страшит одна лишь вероятность того, что ты прав.
— Едва ли я достаточно важная личность, чтобы стать чьей-то мишенью.
— Ты для меня достаточно важная личность. Мне уже давно нужен был человек, с которым можно говорить. Но если я подвергаю тебя опасности…
Она умолкла на полуслове.
— Я уже большой мальчик, Лайза, и все делаю вполне осознанно. Если мы предпримем некоторые меры…
— Мне так трудно с этим смириться. — Отступив назад, она крепко, чуть ли не до боли, сцепила руки, — У меня всегда было немного близких людей, и никто из них не кажется опасным. Дин временами бывает невыносим, но я никогда не поверю, что он может причинить кому-то вред. Мне неприятно даже думать так о людях, особенно о тех, кого я люблю. А теперь я подозреваю всех, даже Рэнди.
— Он ведь давно — твой ударник?
— Целую вечность. Мы познакомились, когда он был студийным музыкантом, а я делала демозаписи. Пару раз встречались, ничего серьезного. Брайану он никогда не нравился, но он был рядом со мной в трудные времена. — У нее в глазах вдруг появились слезы. — Тед, можешь думать., обо мне что угодно, но я начинаю по-настоящему бояться. С людьми вокруг меня происходят ужасные вещи, а мне остается только думать: а что, если бы это была я? Что, если я следующая? Кто тогда напишет посвященную мне песню?
Он шагнул к ней и обнял за плечи.
— Пока ты со мной, ничего плохого не случится.
— Ты думаешь, что этой ночью ничего плохого не случилось?
— Ну что ж, если ты можешь написать хит, навеянный разгромом в моем номере, тогда это было не зря.
Он тут же пожалел о своих словах, но из-за усталости его внутренний цензор взял выходной. «Песнь Кэри» и «Смерть — это сон» стали мегахитами, но песня «Часть меня — это часть тебя», выпущенная через год после смерти Келли Мэри, превзошла обе через считанные недели после выхода в свет. Пожелай Лайза сохранить хотя бы одну десятую заработанных денег, она была бы очень богатой женщиной. Но, как и раньше, она отдала львиную долю на благотворительность.
Тед почувствовал, как напряглось ее тело, и быстро заговорил, пытаясь отвлечь ее.
— Послушай, поскольку мы с тобой оба на ногах в столь неурочный час, почему бы нам не позавтракать по-настоящему в нормальном ресторане? Никакой еды в номер.
Она немного расслабилась.
— Мне казалось, ты не хочешь, чтобы я появлялась в общественных местах?
— Но в такую рань никто не поверит, что это ты. Особенно если мы найдем какую-нибудь тошниловку, в которую не сунется ни одна уважающая себя рок-звезда.