Вдох

Сагал Лейа

Рэм смеётся. Невероятно.

— Откуда ты знаешь, что специально усыпил?

— Не трудно догадаться. Я не сплю на деле.

— Какая умная девочка, — резко подавшись вперёд, хищно улыбается мужчина.

— Какой самонадеянный и неуверенный в себе ректор, — повторяет его движение Сания.

Они некоторое время сверлят друг друга взглядами, пока Рэм не встаёт. Обходит стол и останавливается напротив сидящей девушки, уперевшись бедром о столешницу.

— С завтрашнего дня ты начинаешь учёбу на общем первом курсе. Сразу в боевой,

судя по твоим возможностям, было бы лучше, но нужно подтянуть основные знания и посмотреть, на что ещё ты способна.

— Ты представляешь, насколько это будет сложно?

— Дровей всегда был вспыльчивым, хоть и хорошо выполнял свою работу.

— Так, как Дровей, думает больше половины студентов.

— Ты боишься?

— Не в этом дело, — возмущённо сверкает на него глазами, — у тебя работы станет раза в два или три больше, — кивает на заваленный бумажками стол.

— Заботишься обо мне? — хмыкает Рэм, — не переживай. Отдам секретарю.

— У меня все так же нет денег на учёбу.

— Где то платье, что я тебе оставил?

— Оно было мне большим и совсем не в моем вкусе, и я его продала, — мило улыбается Сания, — а что? Фамильная драгоценность? Платье покойной матушки или, о Всевидящий, — округляет глаза и прикрывает рот рукой в притворном ужасе, — твоей бывшей любовницы?

— Я оформлю на тебя опекунство.

Теперь Сания округляет глаза по-настоящему.

— Чего-о?

Рэм скептически поднимает бровь. «Ты все прекрасно слышала» — говорит его лицо.

— Но зачем? — хмурится девушка.

— У тебя будет доступ к моим счетам, но крупные покупки только с моего согласия. И ежемесячная сумма на необходимые расходы. Дом.

— Так плати мне стипендию, а жить я и в общаге могу, зачем такие сложности?

— Я так хочу.

Он возвышается над ней, словно каменная статуя, напряжённый, натянутый. И смотрит сверху вниз.

— Я так хочу, — передразнивает она его, проговорив все с высунутым языком, — ты влюбился?

Рэм только больше щурит глаза.

— Когда влюбляются, предлагают замужество, а не опекунство, — она легко встает и беззаботно отряхивает с плеч мужского костюма несуществующую пылинку.

— А ты пошла бы?

— М? — непонимающе поднимает на него глаза.

— Пошла бы за меня замуж?

— Да ты псих! — взрывается Сания, отскакивая от него к двери, — то учёба, то опекунство, то замужество. Пошёл к черту!

— Стой! Стой! — Рэм перехватывает её у двери, которую она почти открыла и захлопывает её, — прости. Давай успокоимся и поговорим.

— Успокоимся? Поговорим? — все ещё кипит Сания, — ты определись сначала, кто я тебе — студентка, дочь или жена? Или ты думаешь, это мечта всей моей жизни — выйти замуж за такого, как ты? — она быстрым взглядом окидывает его сверху вниз и возвращается к глазам, — лет в 10–15 да, может быть, но сейчас уже нет!

Снова дергает за ручку и приоткрывает дверь, которую Рэм опять захлопывает.

— С-студентка. Давай начнём со студентки.

Сания

тяжело дышит, пытаясь прочесть в его глазах хоть что-то. Рэм выглядит растерянным, уставшим, даже как будто постаревшим. Рукой показывает на кресло.

— Давай поговорим, — просит охрипшим голосом.

Девушка садится в кресло, мужчина же опускается на диван, поставив локти на колени и зарываясь руками в волосы. Несколько минут проходят в тишине, где каждый пытается прийти в себя.

— И о чем ты сейчас мечтаешь? — спрашивает, потерев лицо ладонью.

— Свалить отсюда.

— Сани, — укоризненно смотрит на неё Рэм.

Девушка выдыхает.

— Тебе не понять.

— Ты попробуй.

Сания молчит, обдумывая — говорить или нет.

— Очень часто к беспризорникам попадают совсем маленькие дети. Некоторые даже ходить не умеют. Мать выкормит его, сколько положено, а когда начинает просить еду со стола, оставляет на улице — потому что еды нет. Таких забираем мы. Конечно, мы не гарантируем счастливое и беззаботное детства. Вот и хотелось бы, чтобы у них был шанс на нормальную жизнь. На учебу, на работу, на семью в конце концов. Ты за минуту ударил по трём самым больным точкам любого беспризорника, — она непроизвольно потирает область сердца, словно там болит, и Рэму становится невероятно жаль её.

Какой бы непробиваемой, грубой и дерзкой она не казалась, пожалуй, это был единственный человек с искренним и большим намерением.

— Прости ещё раз.

— Поэтому я и пришла сегодня. Если получится, если все выгорит, у них ведь может быть шанс? — смотрит на него прямо, даже несколько строго, надев на душу броню, чтобы никакой из его ответов ни поранил её.

Рэм кивает.

— Ты слышала положение из Устава. Это не запрещено законом.

— Осталось решить вопрос с деньгами, — выдыхает Сания и, распластавшись на спинке кресла, утопает в нем.

— Есть пару вариантов, — Рэм встает, подходит к своему столу и садится за него, — вот документы на твоё зачисление. Сания Балтишок. Я не знаю твою фамилию, поэтому решил дать свою. Будешь моей далёкой родственницей, которую я совсем недавно нашёл.

Сания кривится. Вчитывается в документ и перечеркивает «Балтишок», дописывая сверху «Вилагзерт».

— Без обид, — протягивает ему бумагу.

— Вилагзерт. Почему?

— На одном из языков это значит «всемирный», — пожимает плечами девушка.

— На одном из языков? — удивляется Рэм, — ты знаешь несколько?

— Нам приходиться учиться, чтобы расширять круг заказчиков, — фыркает девушка.

— Хм, — суровеет мужчина, — на время учёбы никаких заказов.

— Тогда стипендия? — с энтузиазмом спрашивает Сания.

— Ещё и повышенная? — Рэм утраивает энтузиазм в голосе.

— А можно? — округляет рот в удивлении девушка.

— Сания! — спускает её с небес на землю громкий рык, — повышенная стипендия даётся отличникам учёбы. Вот станешь ею, там и поговорим.