Вавилонская башня

Семёнова Мария Васильевна

Особенно это касалось мыслей человека, который мало-помалу становился ей дорог…

Хорошо ещё, дар срабатывал в основном при прямом визуальном контакте. Соответственно, кухня была местом, где ей удавалось достаточно надёжно укрыться.

Женя включила громко зажужжавшую соковыжималку и стала бросать в неё калиброванные морковки. Она ещё по голосу, прозвучавшему в динамике телефона, поняла, что «не надо отчества, Эдуард, просто Эдуард» окажется вряд ли похожим на Леонтиска. У неё ведь мелькала-таки крамольная мысль о втором шансе, который, быть может, намеревалась дать ей судьба… Нет, судьба оказалась, как ей и положено, то ли индейкой, то ли злодейкой,

причём неизвестно, что хуже. Белокурый, узкоплечий, худенький Эдик ничем не напоминал богатыря и красавца философа. Но почему, когда два дня назад он случайно (случайно ли?) задержал её руку в своей, Женю ударило точно таким же электрическим током?

Она с радостью отдала бы и непрошеный дар, и все на свете пророчества, если в порядке расплаты ей предстояло узнать, что Эдик не чувствует к ней ничего, совсем ничего… что он любит другую…

«Ну вот. Пошли сопли и вопли!»

Женя намазала последний маленький бутерброд настоящим вологодским маслом для лучшего усвоения содержавшегося в соке полезного каротина, красиво расставила на подносе тарелочки и стаканы – и вышла в комнату к гостям.

Она подоспела как раз к тому моменту, когда по телевизору передали какое-то необыкновенно радостное сообщение. Во всяком случае, Эдик и двое пожилых учёных водили хоровод, в восторге распевая воинственно-победную «Марсельезу». В общем веселье не участвовал лишь глубокий старик, одиноко сидевший в инвалидном кресле возле окна. Когда Женя вошла, он медленно повернул кресло…

И у неё чуть не выпал из рук поднос с бутербродиками и только что выжатым соком.

– Дедушка! – не памятуя ни о каких приличиях, во всё горло завопила она. – Ганс Людвиг! Дедуленька!..

Вот теперь можно и в Рим!

Когда стало окончательно ясно, что в зоне действия дымки лучше перемещаться на дизельном ходу, а улицы полны неожиданностей, в среде состоятельных питерцев возникла стихийная мода на бронетехнику. Некоторые обзавелись настоящими военными агрегатами, но им требовалась чёртова прорва солярки, и по мере роста топливного дефицита всё большей популярностью в солидных бандитских кругах стали пользоваться КрАЗы с КамАЗами. Понятно, при стальных заглушках со смотровыми щелями вместо стёкол в кабинах.

В кабине 260-го КрАЗа противно воняло соляркой, в тесноте наваливался на плечо Чекист, но Семён Петрович Хомяков все неудобства переносил мужественно, хорошо понимая, что жизнь нынче настала такая – гундозная.

Трёхсотсильный дизель мерно урчал, огромные колеса дружно месили мартовскую слякоть бездорожья, бывшего некогда городской улицей с весьма подходящим названием – Броневая. День был опять же истинно мартовский, пронзительно-синий. Семён Петрович поискал глазами солнце, почему-то не сразу нашёл, а когда нашёл и сообразил, в какой стороне горизонта располагалось светило, ему захотелось перекреститься. «Что за тварь такая человек, ко всему приспосабливается…»

Кажется, ещё вчера ему на дело доводилось выходить раз в полгода, да и то только для поддержания авторитета, и ездить иначе как в «шестисотом» было западло… А вот припёрло – и стало не до понтов. Чтобы выйти в цезари, приходилось трудиться. Да как! Не покладая рук…

Тем временем впереди показалась железнодорожная станция, одноимённая с улицей. Поезда, впрочем, давно не ходили, рельсы покрывались ржавчиной, зато здесь располагался единственный КПП зоны, где удалось прикормить начальство «красноголовых». В буквальном смысле причём. Когда остановивший машину небритый

сержант хрипло поинтересовался пропуском, Хомяков опустил стекло и коротко посоветовал:

– В кузове посмотри.

Было слышно, как грохнул открываемый задний борт. Сидевшие в кузове «быки» потащили по железу нечто тяжёлое, и в снежное месиво шмякнулась разделанная оленья полутуша.

– Петя, порядок, пропускай, – зычно крикнул страж ворот.

Двигатель натужно взревел, из выхлопной трубы вылетел густой дымный шлейф. Сидевший за рулём Макарон включил индикатор временных ям и медленно повёл машину вперёд.

Ошивавшиеся неподалеку крысятники – мелкая шушера, раздевавшая вольтанутых на тротуарах, – при виде КрАЗа мгновенно исчезли в ближайшем парадняке, да и правильно сделали. На местном Клондайке успела установиться своя иерархия. Внутри периметра переступать дорогу Хомякову не решался никто.

Это была третья ходка Семёна Петровича вместе с сябрами в зону. Первый блин едва не получился комом: Хомяков не пожелал начинать с малого и сразу надумал «взять» сокровищницу храма Соломона, но вышла промашка. Что поделаешь, везде нужен опыт. Несмотря на подробную карту, они всё-таки перепутали хрональный туннель, и какая-то конница – они даже как следует не разобрались чья – едва не растоптала их всмятку. Соответственно, пришлось срочно линять. Однако, не впав в уныние, Семён Петрович без передышки зашёл на вторую попытку, и она оказалась более чем удачна. Легионеры Тита как раз приступили к разграблению внутренней части святилища, и, применив на практике старый лозунг об экспроприации экспроприаторов, Семен Петрович затарил целый кузов золотой храмовой утварью, а уж сверкальцы они в буквальном смысле закидывали лопатами…

А вот прошлая вылазка не задалась, а всё из-за сантиментов. Семёну Петровичу ударила в голову детская блажь посетить знаменитый Шервудский лес. Ну, желательно попутно ободрать какого-нибудь рыцаря, возвращавшегося с добычей из крестового похода. Увы, увы. Целый день мотались по чащобе под нудным английским дождём, чуть не заблудились, и всё без толку. Не встретили никого и ничего, вообще ни души, только и развлеклись тем, что подстрелили несколько королевских оленей. Даже воспетые в балладах шерифы не примчались вешать браконьеров. К тому же и оленина оказалась далеко не такой вкусной, как следовало из книжек про весёлых стрелков… Ну да ничего. Нашли и ей применение.

Сегодняшний поход был выверен до мелочей. Учли, кажется, всё…

«Кажется? Или действительно всё?»

Макарон остановил грузовик неподалеку от красной светящейся вешки. Сверился с экраном индикатора и произнёс:

– Вроде здесь.

«Вроде…»

Шевельнув плечами, Чекист достал из офицерской сумки план зоны, деловито развернул его и, определившись по цветной хронологической шкале, подтвердил:

– Годится. Примерно тысяча восьмисотый год до нашей эры.

«Примерно… такую мать…»

Вчера недалеко от этого места был замечен меднокожий бритый человек, носивший шкуру пантеры, перекинутую через левое плечо, – древнеегипетский жрец. Будем надеяться, что прибыл он вправду по данному временному туннелю…

– Так, приготовились. – Хомяков спрыгнул с высокой подножки в размокший снег и, не обращая внимания на маячившего вдалеке полуголого бородача с дубиной в волосатых руках, принялся проверять снаряжение.

Спутники Хомякова не замешкались, из кузова полезла братва. Тут же раздались воинственные крики, и пущенный из пращи кусок гранита шарахнул в бронекуртку Макарона, едва не свалив амбала.