Ватутин (Путь генерала)

Брагин Михаил Григорьевич

Мать не сводила глаз со своего сына. Это был ее Коля, похожий на нее и немного на отца и на своего старшего брага Павла, на других братьев, сестер, в нем видела она знакомые черты всех Ватутиных — от дедов до внуков.

Впервые увидела мать, что посеребрились виски сына, что морщины глубоко пролегли на лбу, собрались к уголкам глаз. Ей, не признающей за старостью прав на своих детей, как их не признает каждая мать, стало больно. Но эта боль заглушалась огромной радостью матери, видевшей сына в тревожное военное время живым, здоровым, окруженным почетом.

Не откладывая

разговора о главной практической цели приезда, Николай Федорович сказал Вере Ефимовне:

— Собирайтесь, мама, в Москву. За вами приедет Таня, вы поживете с ней, отдохнете, а после войны окончательно решите — где захотите, там и будете жить.

Но как могла она уехать в Москву, пока воюют ее сыновья, пока их жены работают в поле, a внуки остаются дома одни?

— Нет, сынок, не брошу я внуков, — ласково, но твердо сказала Вера Ефимовна, и в этом ответе Ватутин почувствовал спокойную, без позы и рисовки готовность матери посвятить свою жизнь другим.

И как ни настаивал Николай Федорович, обещая лично помогать семьям братьев, пришлось ему все же уступить матери, согласившейся лишь на то, что к ней приедет и поможет по хозяйству Татьяна Романовна. А пока он допытывался у матери, в чем семья терпит нужду, как обстоит дело с питанием, с одеждой, обувью, и Вера Ефимовна отвечала, что ей ничего не нужно и что ни о чем не надо ему беспокоиться.

Именно эта готовность к любому труду, а если надо, то и к лишениям, готовность одолеть все тяготы жизни сквозила во всем облике Веры Ефимовны и спасала ее в мучительные месяцы оккупации, о которых она ничего не рассказывала и о чем Ватутин узнал от сестер и соседей.

* * *

Ватутины вернулись в Чепухино после того, как стала ясна безнадежность попыток пробраться с оккупированной гитлеровцами территории к своим.

Уже на окраине села с Верой Ефимовной повстречался односельчанин, носивший зловещее и очень подходившее ему прозвище «Каюк», и злобно зашипел:

— Возвращаешься... думаешь еще жить... Кончилась твоя жизнь... Теперь не ваша, а моя дорожка вперед идти... А ты за сыновей ответишь, особенно за Николая... Не наши вы люди, Ватутины...

Всегда сдержанная, глубоко потрясенная всем случившимся, опасавшаяся за жизнь дочерей, Вера Ефимовна все же не стерпела и спросила:

— А кто же ваши люди?

И так беспощадно, требовательно было спрошено, что предатель, назначенный старостой села, не нашелся, что ответить, и, злобно хлестнув коня, проехал мимо.

С оккупацией гитлеровцами села Чепухино стало известно, что именно Каюк тайно подстрекал крестьян не вступать в колхоз и против него было направлено выступление Ватутина, боровшегося в 1930 году за организацию колхоза. Каюк сам теперь хвастал, выслуживаясь перед гитлеровцами: «Я конюшню колхозную сжег. Я гвозди в хомуты вбивал и репей под седелки подкладывал. Я коням болезни прививал».

Каюк выдал карательному отряду председателя колхоза Щеголева, которого гитлеровцы расстреляли, и теперь, опасаясь угроз предателя, Вера Ефимовна по ночам не ложилась спать, простаивала у окна, прислушиваясь к каждому шороху, к

лаю старого Рябчика.

С первых же дней возвращения в село старую мать генерала и его сестер, даже больную Матрену Федоровну полицаи погнали на тяжелые, изнурительные работы.

Голодная, непостижимой силой державшаяся на ногах, возвращалась Вера Ефимовна с работы и последние сотни шагов доходила до своего крыльца, цепляясь за плетни и стены домов. А ночью снова приникала головой к оконному стеклу, ожидая казни, ибо Каюк и его сообщники не скрывали списка 25 семей села Чепухино, «назначенных на убой», и открывался этот список фамилией Ватутиных.

Железная закономерность борьбы, которую ведет советский народ, заключается в том, что против темных сил врагов народа поднимаются силы народа и неизменно побеждают. Генерал Ватутин вначале не имел сведений о том, где находится его мать, эвакуированная из села, и не мог ей помочь, но вся борьба, которую вел Ватутин, вели его войска и весь народ, руководимый Коммунистической партией, борьба за спасение населения, временно подпавшего под власть фашистских варваров, спасла жизнь миллионам людей, спасла жизнь матери и сестрам Николая Федоровича.

Удары, которые наносила Советская Армия на всех фронтах, заставилиv гитлеровское командование забрать из своих фронтовых тылов все резервы и охранять глубокие тылы при помощи хозяйственных команд, старост и полицаев. Сокрушение немецко-фашистских войск под Сталинградом повергло в страх фашистских ставленников и заставило гитлеровское командование еще более оголить свои тылы. Поэтому в Чепухино появлялись лишь кочующие карательные отряды и главным образом группы полицаев, боявшихся неизбежной кары народа. Ссамого начала оккупации в районе уже действовали партизаны.

Партизаны предъявили старостам и полицаям грозный ультиматум, предупредив, что за смерть советских людей предатели ответят головой. У старост были изъяты составленные гестаповцами списки советских людей, подлежащих расстрелу, и отобраны ключи колхозных амбаров; партизаны приказали старостам раздать часть зерна населению, а другую часть беречь для посева.

На квартире Веры Ефимовны поселился под видом бродячего сапожника молодой партизан. В первый же день к нему явился Каюк и приказал оставить село. Вера Ефимовна бесстрашно встала на защиту «сапожника», заявила Каюку, что «не пустит бездомного человека из хаты на мороз», на что Каюк ответил угрозой повесить ее вместе с сапожником этой же ночью.

Вечером «сапожник» пришел к Каюку и застрелил предателя на крыльце его собственной хаты.

Уже после освобождения села советскими войсками Ватутины получили письмо партизана, посланное из действующей армии. Молодой боец писал спасенной им семье, что он знал, кого защищает, желал матери и сестрам генерала здоровья и счастья, сообщал, что он в рядах войск генерала Ватутина идет дальше на запад.

При этом партизан не написал своего нового адреса, оставшись в памяти спасенных им людей прообразом скромного советского воина, героически выполнившего и продолжавшего выполнять свой долг.