Ватерлоо Шарпа
Шрифт:
Один снаряд разорвался поблизости от штаба графа Аксбриджа и офицеры, все еще произносящие тосты за лисицу, метнулись врассыпную, как овцы от волка. Маленькая серебряная рюмка упала в грязь, но никакого урона не было нанесено, кроме урона достоинству молодых людей. Они обуздали своих лошадей и теперь наблюдали за каждым выстрелом.
На правом фланге британцев, там, где французские пушки были ближе всего к Угумону, французы стреляли картечью, чтобы прогнать британских стрелков из леса к югу от фермы.
В ответ выстрелили британские девятифунтовки и нарвались на выговор штабных.
— Прекратить огонь, черт вас раздери! Не стрелять! — герцог хотел сохранить пушки от изнашивания, ведь
Снаряд ударился в колесо гаубицы, подскочил и взорвался где-то позади гребня холма. Пушкари быстро принесли запасное колесо и отремонтировали орудие. Французы начали стрелять ядрами, и один из железных шаров оторвал голову офицеру штаба, его тело мгновение еще держалось в седле, затем лошадь в испуге дернулась вперед и обезглавленное тело сползло вниз; нога застряла в стремени и тело потащилось за лошадью. Затем нога вывернулась, тело остановилось. К нему сразу метнулись пехотинцы и начали обыскивать карманы.
В вершину холма ударился снаряд, подскочил, и взорвался в двадцати ярдах слева от Шарпа. Раскаленный докрасна кусок железа упал неподалеку от него.
— Отойди назад, — сказал Шарп Харперу.
— Я останусь тут.
— Ты же обещал жене! Вали отсюда!
— Не напрягайся! — Харпер остался стоять, где стоял. Канонада была сильной, но не очень опасной. Французским пушкарям все время что-то мешало; сначала стволы были холодные, затем точный прицел затруднял дым от собственных же выстрелов, потом британцы присели за гребнем холма, так что снаряды, в основном, взрывались, не причиняя вреда, если вообще взрывались. Много запалов потухали в сырой грязи, хотя артиллерия и производила невероятный шум, устрашая бельгийские войска, которые пригибались от звуков каждого залпа, свиста снарядов или взрывов.
Шарп сдвинулся вправо, подыскиваю позицию, с которой было лучше всего видно местность поблизости от британского правого фланга. Собственно, этим же занимались и остальные офицеры британских штабов: наблюдали за возможным обходным маневром французов. Мужчина в голубом мундире и меховой гусарской шапке кивнул Шарпу и достал записную книжку.
— Я отметил десять часов, а у вас что?
— Десять часов? — не понял Шарп.
— Время, когда Бонапарт открыл огонь. Следует аккуратно фиксировать такие вещи.
— Зачем это?
— Пэр любит пунктуальность. Я ведь из его семьи, — молодой человек с крестьянским лицом имел ввиду, что он один из помощников герцога. — Меня зовут Витерспун.
— Шарп. А это мой друг Харпер из Ирландии.
Капитан Витерспун вежливо кивнут Харперу, затем посмотрел на небо.
— Полагаю, небо скоро прояснится. Барометр сегодня явно вырос. Для меня честь познакомиться с вами, Шарп! Вы ведь в штабе Юного Лягушонка, верно?
— Да.
— Ну и как, годен он на что-нибудь?
Шарп улыбнулся в ответ на хитрый тон капитана.
— Годен, только не знаю, на что.
Кавалерист рассмеялся.
— Я учился вместе с ним в Итоне. У него толком ничего не получалось, хотя о себе он был чрезвычайно высокого мнения. Я помню, что он всегда был так вульгарен! Ему нравились девушки, и к вину он испытывал не меньшую любовь.
— Сколько сейчас времени? — спросил Шарп, специально проигнорировав слова Витерспуна.
Витерспун достал из кармашка часы и откинул крышку.
— Четыре минуты первого, без нескольких секунд.
— Напишите тогда, что французы начали наступление.
— Что? Где? О, боже! Вот они! Спасибо, приятель! Боже мой, они наступают, совершенно точно наступают! — и он начал стремительно что-то писать в записной книжечке.
К Угумону бежала туча французских
16
Колдстримский гвардейский полк (второй по старшинству после полков Гвардейской дивизии [Guards Division]. Сформирован в 1650) первоначально размещался в шотландской деревне Колдстрим, графство Беркшир
Гвардейцы спрятались в фермерских постройках или за стены в саду неподалеку от фермы. Французы дошли до самой опушки, и из-а зданий фермы Шарп перестал их видеть.
— Я иду туда, — сказал он Харперу, показывая пальцем на поле, где французские стрелки прятались среди снопов сена.
— Я иду с тобой, — настойчиво сказал Харпер.
— Осторожнее там, — крикнул капитан Витерспун двум стрелкам.
Шарп поскакал вниз по тропе, миновал стог сена у задних ворот фермы, затем направился в поле, лежащее к западу. Несколько французов, прятавшихся в стогах сена, отошли обратно к лесу, не выдержав мушкетного огня из бойниц, пробитых в стенах фермы. Шарп находился лишь в ста ярдах от места сражения, но был в такой же безопасности, как если бы был на луне. Для французов существовал только один объект для атаки — ферма. Захватив ее, они смогут стрелять по гребню британского холма из пушек практически в упор. Французы заняли рощу и сейчас готовились к штурму фермы. У некоторых французов были топоры, которыми они пробили бреши в примыкающей к лесу ограде. К лесу стекались все новые и новые батальоны, и они ждали лишь звука трубы, который бросит их вперед.
И вот труба прозвучала; французы издали боевой клич и ринулись в пробитые бреши.
Защитники фермы открыли огонь.
Обороняющиеся находились позади канав и оград, в безопасности за каменными стенами; они вели огонь из бойниц и окон на верхних этажах. Море огня обрушилось на французов, и каждый выстреливший мушкет сразу заменялся другим, заряженным. Треск мушкетных залпов был непрерывным и даже заглушил пушечный грохот позади гребня холма. Дым заполнил всю южную часть фермы, и сквозь пелену дыма пробивалось пламя очередного выстрела. Несколько французов выжило в этом потоке огня, они добрались до стен и начали выдергивать мушкеты из бойниц, хватаясь за дула, однако и они были убиты или отброшены назад.
Легче всего было преодолеть стену огорода, там она была чуть выше человеческого роста. Некоторые французы просто поднимали мушкеты и вслепую стреляли через стену. Другие стреляли прямо через бойницы, а самые смелые взбирались на стену и кололи защитников длинными байонетами.
Но гвардейцы знали, как защищаться. На каждый французский выстрел в бойницу отвечала дюжина британских, а те французы, что взобрались на стену были застрелены или стянуты вниз и заколоты байонетами среди примятых кустов гороха. У подножия стены уже скопилась груда мертвых и умирающих французов. Внутри огорода британцы выстраивались в очередь перед бойницами, чтобы выстрелить, так что мушкетный огонь не затихал ни на секунду и тяжелые свинцовые шарики врезались в массу французов, бегущих от леса к стенам. Звук горна гнал их вперед.