Вастум
Шрифт:
Однажды Шустрый, сполна наслушавшись про футбол, взял и ответил на риторический вопрос: кто же выйдет в финал Российской Премьер-Лиги, со стопроцентной точностью обозначив первые строки турнирной таблицы. Шустрый любил работать со статистикой и большими массивами данных, для чего использовал собственные алгоритмы. С тех пор у них с лаборантом наладилось полное взаимопонимание. Секретный анализ оплачивался бумажными книгами с фальшивыми обложками, разрешением посмотреть на планшете фильм или даже пятиминутной ночной прогулкой за периметр базы. Мир за её пределами оказался совсем другим – вместо асфальта во все стороны простиралось травяное
Закончив читать с монитора, Шустрый взял протянутые ручку и листок и накидал короткий список фаворитов. За что получил журнал с надписью «Люди Икс», под которой волосатый гигант целовал женщину, запустив пальцы в пышную рыжую гриву. Ниже значилось: «Пока Циклоп не видит!». Развернул наугад – внутри обнаружилась масса картинок и немного слов. Интересно.
– Дай-ка, чуть не забыл, – лаборант надел на журнал обложку совсем иного вида – сплошь одного цвета, с заголовком, написанным простым серым шрифтом: «Буран. Основы проектирования интеллектуальной системы управления орбитальным кораблём».
Именно он рассказал шестерым о двух видах памяти в их головах. Первым был своего рода накопитель, куда данные закачивались напрямую, становясь доступными снаружи и изнутри. Там хранилась и переписка по внутреннему каналу. Другое дело – информация, прошедшая через органы чувств. Всё, что шестеро увидели, услышали, ощутили, попробовали и вдохнули синтетический мозг обрабатывал, сохраняя в цепочках нейронных связей. И заглядывать во второй вид памяти люди пока не научились. Да, у этого способа имелись недостатки. Часть данных со временем стиралась, если мозг находил их не слишком важными. Иногда возникали странные цепочки, соединявшие вместе разговор с другом и случайную песню, игравшую в тот момент. Или вкус пирожного «Мадлен» и один день из детства, как в знаменитом романе. Но эти воспоминания, пропущенные через призму собственных чувств, принадлежали только тебе и больше никому.
– Как дела? – Вернулся второй лаборант. Налил из кулера воды, устроился на рабочем месте, прихлёбывая из картонного стаканчика. От него пахло уличной сыростью и мятной отдушкой.
– Стандартно, – ответил приятель Шустрого, изо всех сил имитируя скуку. Даже изобразил что-то вроде зевка. Получилось неважно, но напарник лжи не распознал.
Чем ближе подходила очередь Забавного, тем неуверенней он себя ощущал. Это невозможно, но вдруг, стоит игле войти в глаз, поперёк рабочего окна вспыхнет тревожный баннер с перечнем его сомнений и страхов? Обнаружено: мысли о побеге – сто двадцать три, мысли о смерти – шестнадцать, ненависть к Хозяйке – один, любовь к Хозяйке – один. Но диагностика прошла без эксцессов, а выражение лица он контролировал куда лучше лаборанта.
– Порядок. Свободен!
Второй раз пришлось понервничать вечером, когда базу наводнила охрана. Причину переполоха выдал глуповато-раздражённый вид, с каким сотрудники обшаривали комнаты и коридоры. Понятно, Маленькая соскучилась по пряткам.
– Ай-я-яй, хорошие девочки так себя не ведут! – просюсюкал охранник, подсвечивая решётку вентиляции фонарём.
Его коллега, успевший перепачкаться в пыли и где-то расцарапать наколенники, пробурчал:
– Давно пора этой девочке маячок
Последнее слово шло с пометкой «грубая ненормативная лексика, к использованию не рекомендовано». Забавный догадался, что речь велась об установке датчика геолокации. Ими давно хотели снабдить шестерых, но Хозяин Маленькой не позволил. Он сказал: даже у собаки должно быть место, где та может спрятаться. Иначе личность со здоровой психикой не воспитать.
– Эй, пацан, где твоя подружка? – поинтересовался пыльный.
Забавный слышал дыхание Маленькой, затаившейся в соседнем помещении. Но, заглянув в злые глаза охранника, вместо ответа вернул грубое слово:
– В…
В спину полетела ругань, но Забавный не отреагировал. После долгой череды занятий и тренировок больше всего ему хотелось отдохнуть. Он вернулся в спальню, сел на койку и уставился на стену, выкрашенную белой краской. Было приятно оставаться в одной позе, не получая никаких сообщений. Ничего не видеть, ничего не слышать, ничего не хотеть. Но через некоторое время его захватили навязчивые мысли.
Почему стену оставили пустой? Она могла вместить так много информации, которую люди научились передавать не только текстом или кодом, но и визуальными образами. Цветок лилии, обычное растение, был больше, чем шестью лепестками и жидкой охапкой тычинок, он символизировал благородство и чистоту. В голове всплыли строки: «Я полевой цветок и долинная лилия…». Долинная лилия – как красиво это звучит. Он закрыл глаза и представил, что белая стена покрывается трещинами, откуда с шелестом пробиваются десятки лилейных соцветий, сбрасывая с лепестков набухшие хлопья краски.
Внутри живота скрутился узел. Это был зов Хозяйки, решившей не ехать в город. Забавный почувствовал, как натягивается несуществующая нить. Он ненавидел эту функцию, имевшуюся только у него, и в то же время испытывал какую-то постыдную радость. Если она звала сейчас, за полчаса до отбоя, значит, у них впереди целая ночь. Полная разговоров, смеха и вопросов, которые он не сможет произнести вслух.
Забавный проследовал знакомым маршрутом и переступил порог апартаментов, непохожих на другие помещения базы. Эти комнаты наполнял жизнерадостный хаос ненужных вещей. Валявшаяся повсюду одежда. Испачканные губной помадой кофейные чашки. Подсвечники с прогоревшими восковыми пеньками, запах лимонада и фруктовой жвачки. Запах радости, не испорченной мыслями о смерти.
Хозяйка стояла у зеркала и разглядывала отражение, приподняв обеими руками длинные волосы над головой.
– Как думаешь, мне пойдёт короткая стрижка?
– Прогони фото через приложение и посмотри.
– Ну представь меня с короткими волосами. Так будет лучше или хуже?
Забавный не ответил. Он не понимал, по каким критериям судить.
– Говорят, женщины выбирают новую стрижку, когда хотят перемен. Но мне нравится моя жизнь…
«А мне – моя. Только вас это не остановит».
– …и всё же со многими привычками придётся попрощаться. Нас ждут не просто перемены, а настоящая революция.
Забавный насторожился. Что она имела в виду? Разве окончание эксперимента – это революция? Скорее, отход на прежние рубежи. Или она намекала на что-то другое, не подозревая о планах отца? Или Умный ошибся, и фраза про двери была брошена сгоряча и теперь не значила ничего, как это часто случается у людей? Но Олега Фархатова не назовёшь пустозвоном, легко отказывающимся от своих слов.