Васька
Шрифт:
– - Буду, -- прошептал Васька.
– - А глоточка у тебя не болит?
– - Нет.
– - Ну, вот и ладно! Ах ты, миленький!..
– - И Матвей взял в свою большую заскорузлую руку тонкую ручку мальчика
– - И ужить тебе в работниках? Нанимался не один раз, и в городу жил, и на мельнице, разве тебе удержаться?
– - Вина пить не буду, -- удержусь.
– - Разве тебе рот зашьют, ты не будешь его пить-то, а то кто тебе закажет!
– - Сам себе закажу. Обещанье дам. Капли в рот не возьму, -- твердо и серьезно проговорил Матвей.
Прасковья оперлась на ухват и, опустив глаза книзу, глубоко задумалась.
– - Купим лошадь, поднимем пустыри, засеем хоть льном. Авось, Бог даст, уродится, вот и крестьянами станем, -- продолжал Матвей; -- будет по пастухам-то таскаться, може, дело-то лучше выйдет.
– - Как же не лучше-то, -- горячо заговорила Прасковья: -- у нас
Как Бог даст, задастся, чего ж? А вино пить я ни за что не буду. Довольно, подурил, пора и черед знать, надо, правда, и на линию находить да по-людски маленько пожить.
И он откинулся спиной к стене и замолчал. Прасковья тоже ничего не сказала. Все в ней как-то трепетало и волновалось, в глазах вертелись какие-то круги и в голове как будто прошла легкая зыбь. Глубокий вздох вырвался из ее груди, но ей было вовсе не тяжело.
– - Мама! а, мама! на, испеки мне яблочко, я его съем, -- проговорил Васька.
– - Давай, давай, касатик ты мой!
– - сказала Прасковья, и в голосе ее зазвучали такая радость и счастие, что ей самой стало дивно, и она прислушалась к своему голосу с изумлением. Давно она не ощущала в себе того, что теперь чувствовала.
конец.