Василевский
Шрифт:
В связи с тем, что распутица затруднила подвоз боеприпасов, горючего и продовольствия, войска 3-го Украинского фронта смогли перейти в наступление только 26 марта. К исходу дня 28 марта соединения 37-й и 57-й армий, преодолевая упорное сопротивление противника, расширили плацдарм на правом берегу Южного Буга до 45 км по фронту и от 4 до 25 км в глубину. Одновременно войска 5-й ударной, 6-й и 28-й армий после тяжелых боев освободили г. Николаев. К утру 29 марта части 5-й ударной армии форсировали Южный Буг в районе Варваровки и овладели этим населенным пунктом. В полосе 2-го Украинского фронта его правофланговые армии форсировали Прут и заняли ближние подступы
Разгром противника в районе Николаева, а также успешное наступление 37-й и 57-й армий с плацдармов у Константиновки и Вознесенска поставили под угрозу оба фланга 6-й армии противника. Ее войска были вынуждены начать поспешный отход по всему фронту. По отходящим колоннам противника массированные удары наносила авиация 17-й воздушной армии. Одновременно часть сил армии прикрывала переправу 23-го танкового корпуса и конно-механизированной группы через Южный Буг в районе Александровки.
С целью развития успеха на правом крыле 3-го Украинского фронта генерал армии Малиновский решил внести коррективы в план операции. Об этом он доложил маршалу Василевскому:
— Я предлагаю конно-механизированную группу и 23-й танковый корпус, сосредоточенные в районе северо-восточнее Новой Одессы, в полосе 46-й армии, незамедлительно перегруппировать в полосу 57-й и 37-й армий. Здесь планирую ввести их в прорыв и наступать в общем направлении на станцию Раздельная и Тирасполь.
Маршал Василевский одобрил решение командующего фронтом. После этого Александр Михайлович утром 29 марта выехал в Кривой Рог, где по указанию Сталина встретился с представителем Ставки маршалом Ворошиловым, чтобы обсудить вопросы взаимодействия войск 4-го Украинского фронта и Отдельной Приморской армии на первых этапах Крымской операции.
Войска 4-го Украинского фронта и Отдельной Приморской армии насчитывали около 470 тыс. человек, 5982 орудия и миномета, 559 танков и САУ, 1250 самолетов. Противник (немецкая 17-я армия) имел примерно 200 тыс. солдат и офицеров, около 3600 орудий и минометов, 215 танков и штурмовых орудий и 148 самолетов. Кроме того, командующий армией мог использовать часть сил авиации, находившейся на аэродромах в Румынии и Молдавии.
Следовательно, советские войска превосходили противника по живой силе в 2,4 раза, по орудиям и минометам — в 1,7, по танкам и САУ — в 2,6, по самолетам — в 8,4 раза. Кроме того, враг располагал на Черном море, в портах Румынии и в Крыму, значительными силами флота, в том числе 7 эсминцами и миноносцами, 14 подводными лодками, 28 торпедными катерами.
Основные силы 17-й армии находились в северной части Крыма. На Керченском полуострове оборонялись 73-я, 98-я пехотные дивизии и 191-я бригада штурмовых орудий, входившие в состав немецкого 5-го армейского корпуса, а также румынские 6-я кавалерийская и 3-я горнострелковая дивизии. На побережье Крыма оборону держали румынские 1-я и 2-я горнострелковые и 9-я кавалерийская дивизии. Противник опирался на заблаговременно созданную и сильно укрепленную оборону. На Перекопском перешейке она состояла из трех оборонительных полос общей глубиной до 35 км. Первая полоса проходила по линии Ишуньского рубежа, а вторая — по р. Чатырлык. На южном берегу Сиваша были созданы две, а местами и три оборонительные полосы. На Керченском полуострове на всю его глубину были построены четыре оборонительные полосы.
Наличие столь мощной обороны противника вызвали у маршала Ворошилова сомнение в возможности выполнения задач, поставленных перед 4-м Украинским фронтом. Об этом он заявил маршалу Василевскому
Тем временем войска 37-й и 57-й армии 3-го Украинского фронта вышли к р. Тилигул. Утром 30 марта 23-й танковый корпус (57 танков и 24 САУ) и конно-механизированная группа (124 танка и 20 CАУ), переправившись на западный берег Южного Буга, стали продвигаться за 37-й и 57-й армиями. На левом крыле 3-го Украинского фронта, вдоль побережья Черного моря, успешно наступали соединения 5-й ударной армии. Части 1-го гвардейского укрепленного района, передовой отряд 295-й стрелковой дивизии этой армии и десантная группа Черноморского флота комбинированным ударом с суши и с моря освободили Очаков.
В день освобождения Очакова маршалы Василевский и Ворошилов встретились на станции Мелитополь. Здесь же находились командующий 4-м Украинским фронтом генерал Ф. И. Толбухин, член военного совета фронта генерал Н. Е. Субботин, начальник штаба фронта генерал С. С. Бирюзов и командующий 8-й воздушной армией генерал Т. Т. Хрюкин. Маршал Ворошилов был подробно ознакомлен с планом проведения операции войсками фронта. В свою очередь, Ворошилов сообщил о плане действий Отдельной Приморской армии. Ей предстояло прорвать оборону противника севернее Керчи, уничтожить по частям керченскую группировку врага, не позволив ему отойти на Ак-Монайские позиции, и развивать в дальнейшем удар на Симферополь, Севастополь, а частью сил — вдоль южного берега Крымского полуострова. После этого Ворошилов спросил Толбухина:
— Федор Иванович, достаточно ли вы и ваш штаб знаете противника, с которым придется иметь дело? Способен ли ваш фронт имеющимися силами выполнить поставленные задачи? Дело это не простое. Войска Отдельной Приморской армии, имея значительное превосходство в силах над противником, неоднократно пытались прорвать вражескую оборону на керченском направлении, но успеха не имели. Уверен, что и вам, с вашими силами не удастся это, и вы подведете Ставку.
Слова Ворошилова оказали магическое воздействие на Толбухина и его начальника штаба. Они в один голос заявили, что действительно сил мало и было бы куда лучше, если бы их добавили. Василевского это встревожило.
— Я удивлен вашими сомнениями, — сказал Александр Михайлович. — Ведь все расчеты, на которых строился утвержденный Ставкой план операции, исходили не только от меня, но и прежде всего от вас. При представлении этого плана в Ставку, да и по сей день уверенность в успехе операции у вас была полная. Чем же объяснить изменение вашего отношения к плану операции?
Ворошилов, не дав высказаться Толбухину, заявил:
— Я не позволю вводить в заблуждение Ставку, и вынужден буду доложить ей о своих сомнениях и сомнениях командования фронтом. Предлагаю и вам Александр Михайлович присоединиться к моему мнению.
— Уважаемый Климент Ефремович, ваши сомнения в успехе операции, считаю, совершенно необоснованными и напрасными, а потому не буду ставить о них в известность Ставку и просить у нее дополнительные силы. Если товарищ Толбухин отказывается от ранее принятого решения на проведение операции, то я готов прямо отсюда доложить Ставке об этом и просить не изменять утвержденного плана операции и сроков для ее проведения, а возложить на меня непосредственное ее проведение и командование войсками 4-го Украинского фронта.