Ваших бьют!
Шрифт:
– Сказали, появится парень, ему карту передать надо. – Он уставился на зажатую в моей руке банкноту. – Тебе карта нужна? За стольник?
Я, словно в трансе, протянул купюру страждущему, и он степенно взял ее из моих рук, аккуратно сложил и, сказав: «Благодарствую», сунул в карман. Затем достал из-за пазухи свернутый в трубку лист бумаги и, почтительно наклонив голову, отступил на шаг, держа осанку, словно английский лорд, протянул свиток мне, еще раз почтительно поклонился и направился к выходу.
Проводив его удаляющуюся фигуру взглядом, я развернул лист формата A3, чтобы увидеть на нем черно-белую распечатку вида моего родного города. Надпись в углу уведомляла, что источником картинки
Первой нашей целью было покинуть заброшенное здание. Попетляв по коридорам музея и больницы, я стал с опаской относиться к незнакомым крупногабаритным строениям, поэтому, следуя оставленной в многолетнем слое пыли цепочке следов нашего гостя, был очень обрадован тому обстоятельству, что с каждым шагом наша группа действительно приближалась к выходу.
Родина встретила нас Галей вполне осенней погодой. Деревья тщетно пытались укутаться в свои потрепанные мокрые кроны, в которых то здесь, то там сияли громадные прорехи. Немощный ветер пытался поднять в воздух кусок какого-то объявления, оторвавшегося от двери, через которую мы вышли, да только и мог, что слабо колыхать его края. Солнце даже не пыталось пробиться сквозь плотную завесу облаков, и только слабое светлое пятно заявляло, что светило медленно крадется к зениту. Края луж были обрамлены серебряными хлопьями от ночного морозца. Пока я проводил незапланированный начальством отпуск в теплом климате территории Школы, оба лета (включая и бабье) закончились. Хорошо, что, возвращаясь во внешний мир, мы догадались одеться потеплее, хотя Галина, облаченная в длинный свитер со свисающими плечами, уже готова была стучать зубами.
– Вперед! – скомандовал я, решив, что движение поможет нам согреться.
Топая по складской территории, я вспоминал подобную прогулку, когда мы той же компанией преследовали похитителей чертяжки. И хотя финальная сцена проходила в другом районе, окружающий нас пейзаж в виде серых, безликих построек был схожим.
Только в этот раз мы не приближались к Тимошке, а удалялись от нее. Серегин сообщил, что маленькому существу с отменным аппетитом на территории Школы магии определенно ничто не угрожает, да и ученым она еще необходима. Решив скрасить прогулку приятной беседой, я поинтересовался у сестер:
– Девочки, скажите, исследования, проведенные с искусственно выведенным экземпляром нечисти тяжелой коммуникативности, дали какие-нибудь результаты?
Сестры споткнулись от моего вопроса и постарались уловить его смысл. Этому процессу препятствовало также нежелание подружек отрываться от такой занимательной темы, как «щиплет ли очищающий лосьон для лица при попадании в глаз». Именно так, «в глаз». Из Вариных слов напрашивался вывод, что она убеждена: рисковать двумя глазами ради какой-то гигиены весьма опасно и максимум, на что она может согласиться, так это за один раз протереть только половину физиономии.
Да и вообще, едва я покинул неудобную кладовку, девочки вели себя так, будто никогда и не слышали об опасности, подстерегающей их в лице оборотня-футболиста. Но, возможно, они и правы: мы переместились во внешний мир, оборотень остался на территории Школы магии, и теперь единственным, кто мог доставить им неприятности, являлся я, требующий от команды практикующих волшебниц повиновения. Вот
Наконец Даша соблаговолила ответить:
– Вы про опыты с Тимошкой? – Убедившись, что именно эти исследования я и имел в виду, она продолжила: – Да так, ничего особенного. Пока никто из сотрудников перемещаться не научился.
– Но хорошие новости все равно есть. Мы Тимошку спасли, и за это нас взяли в исследовательскую группу, – с гордостью вклинилась в разговор Варя. Она опять не смогла вытерпеть, что кто-то уделяет внимание только ее сестре. – Мы даже придумали в ее рацион мыло включать, хотя все против оказались.
Да, зрелище объевшейся мылом с клубничным ароматом чертяжки, икающей огромными разноцветными пузырями, кому угодно запомнится надолго.
– А мыло-то зачем? – удивившись оригинальности меню, поинтересовалась Галина и просияла догадкой: – Поняла, она с его помощью скользит быстрее.
Сестры, с радостью позабыв про меня, принялись восторженно пересказывать свои ощущения, когда они впервые увидели, какую красоту можно получить, если проглотить всего-навсего маленький кусочек мыльца. Когда они выдохлись, я снова потребовал внимания и взамен узнал несколько фактов, полученных при серии опытов, за участие в которых смышленая чертяжка выменяла себе право периодически свободно разгуливать по территории и самолично составлять себе рацион на день, ссылаясь на невозможность питаться здоровой пищей, которая, исходя из обрывков воспроизводимых ею слов и жестов, вызывала у нее изжогу. «Врунья», – решил я, вспоминая, как мохнатое создание, не опасаясь никакого жжения, пило кипяток прямо из носика чайника.
Так вот, черти используют какие-то хитрые природные механизмы, пользуясь полем магического щита как средой перемещения, и могут его даже как-то накапливать, применяя как воздушную подушку для увеличения скорости в местах его слабой напряженности. Сейчас, кстати, с ними достигнуто перемирие, заключающееся в том, что, находясь на территории, черти стараются не показываться на глаза людям, а те – не очень-то их замечать. Говорили, что, после того как нечисти не удалось умыкнуть свою искусственную соплеменницу, в их иерархии что-то конкретно сдвинулось, и им теперь и кроме вражды с человечеством хватает забот. Так что захваченных мохнатых пленников освободили, а проблема исследования способностей Тимошки из военно-прикладной на какое-то время переросла в научно-теоретическую.
Далее выяснилось, что перемещаться они могут исключительно по прямой линии, словно стрела, на которую в полете абсолютно не действует ни сила тяжести, ни сопротивление воздуха. Конечным пунктом единичного перемещения является точка, в которую на старте направлен взгляд путешественника. Кстати, тут случаются казусы. Как-то уставшая от отрабатывания очередной порции сладостей Тимошка рванула от естествоиспытателей-мучителей под потолок, да только, достигнув своей цели, не сумела удержаться на голой стене и, не сообразив переместиться в более надежное место, грохнулась с трехметровой высоты. Крякнув при соприкосновении с твердым напольным покрытием, она замерла в той же позе, в которой и приземлилась, ожидая немедленной расплаты за незапланированный эксперимент. А когда испуганные лаборанты решили, что объект исследований получил серьезные травмы, тут же сообразила симулировать немощность. И пока врачами составлялось заключение о том, «что после падения особь нечисти черной тяжелой коммуникативности специальной совершенно не пострадала», эта самая особь успела сожрать столько провизии, что опытную работу пришлось отложить. Так как, объевшись, чертяжка пару дней даже ходить могла с трудом, куда там до мгновенных перемещений в пространстве.