Ваше Сиятельство
Шрифт:
— Он не узнает. Тем более ему сейчас точно не для нас. Ты же понимаешь, там твоя мама. В Москве всем известно, как она его очаровала. Может быть у них даже любовь! — Талия рассмеялась, распахивая двери и пропуская меня вперед. Затем закрыла их, щелкнув механизмом замка. — Вообще я не понимаю, зачем люди влюбляются? Это такая же глупость! Потом портят нервы себе и другим. Лично я никогда ни в кого не втюхаюсь — с этим уже все решено.
Я открыл коробочку, галантно предлагая даме. Для пущего комфорта, щелкнул зажигалкой, давая прикурить. И когда прикурил сам, спросил:
— Ну так в чем план, ваше благородие?
— В прогулке на вимане, ваше сиятельство. Возьмем машину виконта Веселова. Считай, что я договорилась, — она прищурилась, выпуская дым. — Слушай, а хорошие сигареты. Надо запомнить название. «Никольские»… Николашка… Запомнила. Дашь несколько штук? Спрячу в сумке. Покурим с девчонками в школе. Аид дери, зажигалку надо купить, все забываю.
Не дожидаясь ответа, она взяла штук шесть сигарет и спрятала их в кармане сумочки, бросив сверху несколько конфет.
— Итак, вечерняя прогулка на вимане над столицей. В этом план? — я не без удовольствия наблюдал за юной толстушкой, думая, что она вовсе не такая толстая. Небольшой животик не портил ее.
— Это часть айсберга нашего плана, — многозначительно произнесла она.
— Вершина айсберга, — поправил я.
— Ах, ну да. Во-первых, не вечерняя прогулка, а ночная. Я сказала папе, что мы с тобой отправимся в гости к Рине и это до утра. Разумеется, я соврала, но главное, он поверил, и нас не будут искать. Кстати, твоя мама тоже об этом знает, — она выпустила облачко дыма. — Выдел бы ты ее лицо! «До утра?! С моим Сашей! Вы же там ничего плохо не делаете!» — передразнила Талия графиню Елецкую. — Хотела я ее спросить, что в ее понимание плохое: пить, курить или дрыгаться? Вот она забавная, как ребенок.
— А во-вторых? — я стряхнул рыхлый столбик пепла в окно, наслаждаясь не только вкусом табачного дыма, но и диалогом с баронессой.
— А во-вторых, мы полетим в «Ржавый Париж», и там оттянемся от души. Деньги у меня есть — у папы забрала пятьдесят рублей! — Талия подмигнула мне.
— Как ты сказала? «Оттянемся»? — я прекрасно понимал, что баронесса имела в виду, но откуда в местном молодежном сленге слово из другого мира? Я его здесь точно не ронял.
— Да. Ты что не понимаешь? Оттянемся — значит развлечемся до полного обалдения. Так что будет что вспомнить, — пояснила она, сделав еще затяжку.
— Ах, вот ты о чем… То есть оттопыримся, круто гульнем, — меня начал пробирать смех.
— Да! — воскликнула она. — Сильно сказал: оттопыримся! Круто гульнем! Граф Елецкий, клянусь, иногда ты можешь быть интересным. В общем, все, я переодеваюсь. Можешь подглядывать, если хочешь, — баронесса выкинула окурок в окно и подошла к шифоньеру. Открыв дверку, повторила: — Оттопыримся! Круто оттопыримся! Только бы не забыть.
Она стянула с себя платье, оставшись в нижнем белье и сообщила:
— В том клубке часто выступает «Елда». Может сегодня будет, — достала кожаную куртку с клепками и спросила: —
Талия Евклидовна стояла передо мной накинув куртку, но с практически голой задницей. И бюстгальтер был на ней лишь номинально, едва прикрывая весьма полные груди.
— Может, стоит твои милые ножки во что-то спрятать? Ночами холодно, — заметил я, одновременно думая: «Елда»… здесь снова «Елда» — музыкальная группа, играют в стиле тандерклапс. Это слово пришло к нам от чертовых бритишей. Тандерклапс в переводе означает громовые раскаты. И как бы я скверно не относился к бритишам, мне их музыка нравится — много в ней энергии. А «Елда» вроде как не слишком популярная в Москве, но отчего я снова натыкаюсь на это название?
— Тогда это… — она снова полезла в шифоньер. — Тем более так меня папа не выпустит.
Пока Талия Евклидовна одевалась у меня возникло предположение, этакое зыбкое, но все же имеющее основу: уж не связана ли баронесса с клубом «Кровь и Сталь», что на Махровской? Она — поклонница «Елды», пока не ясно, насколько ярая; она, если идет «оттянуться», то надевает одежду, вроде той, что была на моем вчерашнем собеседнике в Варшавской башне; на ней интересный медальон. Да, все это может быть лишь данью моде, но мало ли…
— Ваше благородие, а что у вас за медальон? Можно посмотреть? — я подошел вплотную и тронул медный кружок, свисавший с ее ошейника. На медальоне проступал крест с рогами, венчавшими верхушку и точкой вверху — не что иное, как знак Аида. Аид — брат Морены. Так принято в мифологии этого мира, хотя на самом деле родства между ними нет. Вот как бы проступают какие-то смутные связи… Позже нужно расспросить юную баронессу поподробнее о все этом.
— Ну чего смотришь? Вижу тебе, интересен не медальон, а моя грудь, — хохотнула баронесса. — Признавайся, грудь, да?
— Точно. Твоя сочная грудь, — шутливо ответил я. Хотя Светлана Ионовна не родная мать Талии, но общего много.
— Знаю, всем парням нравится. Потом дам потрогать. Идем, а то застрянем здесь надолго, — она потянула меня к двери.
Мы вышли, уже на лестнице Талия шепнула:
— Надо проскользнуть незаметно, чтобы не встретить папочку. Он может не пустить в такой одежде.
Незамеченными мы, конечно, не вышли. Повстречались по пути с кем-то из гостей, слугами и дворецким и даже со Светланой Ионовной.
Окинув меня лукавым взглядом, она пожелала:
— Приятной прогулки! Слишком не задерживайтесь!
— Тебя забыла спросить, карга старая! — сказала Талия, выбежав на улицу и хлопнув дверью.
Вот это она зря так: Ионовна — красивая женщина и свежа не по годам. Дарует тебе Афродита, чтоб к тридцати выглядеть не хуже.
— Сюда давай! — приветливо улыбнувшись охранникам, баронесса направилась к вимане стоявшей справа.
С первого взгляда я определил: «Стриж ВЛ-31», производства «Пермские Летающие Машины». Модель довольно свежая. Умею ли я управлять такой? Никогда не управлял, но теоретически что к чему и куда знаю. Разберемся.