Ваше благородие
Шрифт:
— Так-так, позвольте взглянуть, — и Жуковский взял мой листок бумаги. — Интересная компоновка летательного аппарата. А какое у него покрытие?
— Покрытие может быть любым, — сказал я, — от пропитанного лаком перкаля до тонкого листового алюминия. А вот это вид самолёта с фронта, а это сверху, — и я быстро нарисовал схему. Для специалиста это сразу понятно, в чём тут дело. — Инженеры Микулин и Стечкин специалисты по двигателям и могли бы создать двигатели для этих самолётов, которые будут развивать скорость до шестисот километров в час.
— Э, батенька, — погрозил мне пальцем профессор, —
— Николай Егорович, — спросил я, — а вы не рассматривали вопрос подъёмной силы несущего винта для создания летательного аппарата вертикального взлёта и посадки.
— Как это подъёмной силы несущего винта? — спросил профессор. — У винта есть тянущая и толкающая способность.
— Правильно, — согласился я, — при горизонтальном полете так и происходит. Но когда летательный аппарат летит вертикально вверх, то включается подъёмная сила винта, создающая разрежение воздуха сверху и уплотнение воздуха снизу. Лопасть винта — это то же самое крыло. Представьте, что у летательного аппарата нет крыльев, но сверху на валу мотора установлены четыре крыла-лопасти, создающие подъёмную силу и поднимающие аппарат в воздух, — и я нарисовал схему вертолёта.
— Так, всё, хватит, — сказал профессор, — мне на сегодня достаточно информации. Мне нужно всё обдумать. Эти бумаги я забираю с собой, — и он сгрёб все мои рисунки. — В воскресенье прошу в семь часов после полудни с супругой пожаловать на обед, вот моя визитка.
Он повернулся и пошёл к двери, не прощаясь, но у двери остановился и сказал:
— Хотите работать со мной главным специалистом по идеям?
— Спасибо, профессор, вы работаете в Москве, а я уж лучше у себя в Петербурге, здесь столько много идей и я иногда чувствую себя таким неграмотным, что приходится обращаться за консультациями к светилам науки.
Глава 43
"Обед" — наиболее почётный вид приёма. Проводится в промежутке между 19.00 и 21.00. Форма одежды — парадная (фрак, смокинг, вечерние платья). Меню: холодные закуски — только по одному рыбному или мясному блюду и овощные салаты. Затем подают бульон с гренками, затем какое-либо мясное блюдо. Могут быть два горячих кушанья, одно из них рыбное. Обед заканчивается десертом. До этого убирают всю посуду, которая была предназначена для предыдущей еды. В заключение подаётся чай, кофе.
Вопрос за вечерним платьем для МН. Оказалось, что в багаже было и вечернее платье. Конечно, оно не было вечерним, но длинным и моя мастерица украсила его кружевами, на шею надела тонкую золотую цепочку и получилось вечернее платье. Мне легче. Парадная форма она для всех случаев жизни, но надеть эполеты приятно. Я был не в форме Главного штаба, а в форме присвоенной мне указом армейской пехоты. Помните у Пушкина: "Предмет, избранный ею, был бедный армейский прапорщик, находившийся в отпуску в своей деревне". Правда, я уже не прапорщик, прапорщиком мне так и не пришлось побыть, зауряд-прапорщик — это всё равно не прапорщик, но уже штабс-капитан и женатый.
День, назначенный для торжественного ужина, приходился на Рождество. Все ходили друг к другу в гости, поздравляли с праздником и веселились, как могли.
С приглашениями
Приём у профессора Жуковского был блестящим. В его просторной квартире в Петербурге собралось четырнадцать человек, то есть семь пар гостей. Вполне достаточно. Среди гостей блестел я своими золотыми эполетами и сверкал серебром эполет полковник Отдельного корпуса жандармов Петровас Сергей Васильевич. Мне его представили, как человека, охраняющего тайны воздухоплавания.
Меня представили, как блестящего инженера-теоретика, а, возможно, и практика, почему-то избравшего себе поприщем канцелярскую работу в ВУК Главного штаба.
Мою жену ввели в женское общество, а мужчины удалились в библиотеку для поглощения аперитива (слабоалкогольный напиток, подаваемый перед едой и вызывающий аппетит, слюноотделение и улучшающее пищеварение) и табачного дыма, извлекаемого из горящих папирос и сигар.
Я аперитивами не увлекаюсь, выпьешь какую-нибудь гадость, отбивающую вкус, а потом все напитки пьются как одно и тоже, зато утром такое похмелье, что не приведи Господь. Лучше сразу выпить рюмочку водки и всё пойдёт само собой.
Хозяин, действительный статский советник Жуковский спросил меня, как я представляю себе авиацию будущего. В моё время соотечественники шли напролом неведомыми путями, которые уже были открыты на Западе, и, возможно, там у них был такой же странный человек, который появился из неизвестно откуда и везде лез со своими советами.
Я сказал, что авиация будущего будет разделена на военную и цивильную авиации. В военной авиации будут самолёты-истребители, уничтожающие самолёты врага, самолёты-бомбардировщики, уничтожающие объекты на территории врага, самолёты-разведчики, транспортная авиация и учебные самолёты. В цивильной авиации будут пассажирские самолёты и самолёты для перевозки различных грузов. Для авиации нужно строить аэропорты, аэродромы с бетонными взлётно-посадочными полосами, ангары для самолётов, мастерские. Также нужны авиастроительные заводы, конструкторские бюро и учебные заведения для подготовки лётчиков и инженеров по обслуживанию и ремонту самолётов. Должна быть международная кооперация, чтобы обеспечить полёты авиации в разные страны.
— М-да, — сказал профессор, — на фоне того, что вы перечислили, мои исследования по аэродинамике являются просто сущей безделицей.
— Что вы, Николай Егорович, — успокоил я его, — именно без ваших исследований не будет ничего из того, о чём я вам тут нафантазировал.
И тут нас позвали к столу. Стол был сервирован по-домашнему. Был изысканный салат оливье в маленьких салатниках. Маленькие пельмени, сказали, что уральские. На второе горячее блюдо котлета купеческая с грибами. На десерт чай с малиновым вареньем, причём ягоды с вареньем были практически целыми.