Вась

Тарасов Александр Валерьевич

– Вы представляете, что останется от корабля в случае подобной реакции?

– Но вы же можете обнаружить не бортовое, а ручное оружие экипажа.

Если он был, экипаж этот. Ладно, на меня и так посматривают с неодобрением, буду лучше молчать себе в тряпочку.

В итоге договорились о проведении экспедиции на инопланетный звездолёт. Я тоже предложил свою кандидатуру, но мне наотрез отказал начальник. Никакие доводы об опыте работы с энергиями и знаниях (хоть именно я обнаружил, что именно в нас стреляет) не подействовали. Ну и ладно, посмотрим, что вы скажете, когда руководитель

научной секции вопрос о моём посещении корабля поднимет, уж кого-кого, я его я смогу убедить.

Что самое интересное, никого ни в чём убеждать не пришлось. Вся троица стажёров была включена в состав экспедиции решением капитана и профессора Весенина. Тут уже никакие доводы командира лётной группы не рассматривались, ему вручили прямой приказ, приняли к сведению возражения и отправили нас собираться в путь.

Для отправки готовилась первая автономная платформа (нашего ангара). Её спешно заполняли всем необходимым, попутно забивая требуемой в опасной вылазке припасами и техникой два десантно-штурмовых бота.

Отправлялись мы в составе второй партии, первым шёл десант. Благодаря нашим усилиям, были обнаружены несколько точек входа в переплетение конструкций корабля, которые были опознаны, как входные люки. Один из таких проходов был открыт и располагался рядом с длинной, полукилометровой иглой чёрного пилона, недалеко от орудийного комплекса чужих.

Нам дали четыре часа на подготовку и отдых, пока пехота собирала оборудование и экипировалась. Поскольку мне собирать было особо нечего - никаких приборов, кроме Колобка я с собой брать не собирался, сразу после окончания заседания я отправился к сестре.

– Что, опять начудил, Васька?
– поинтересовалась моя дорогая Иллана, уже осведомлённая не понять из каких источников о произошедшем во время вылета.

– Да я то при чём? Стреляли, отвечал, работа такая.

– Ой, деловой ты наш, раздевайся и марш в сканер, после воздействия положен полный осмотр.

Опять, да что за наказание такое. Пришлось, впрочем, подчиняться, с сестрёнки станется запретить мне вылет если начну упираться.

– Здоров, как бык, - в заключении вздыхает Иля, - иди уже, только давай без геройств, не лезь в неприятности хоть на этот раз.

Целую сестру в щёку и выхожу из медицинского отсека. Можно подумать, я сам ищу эти самые неприятности. Они как будто сами усиленно меня находят и становятся в очередь на свидание со мной, периодически входя не по одному разом. Конечно, скучно без приключений, но меру тоже нужно знать.

Напоследок я захожу в расположение нашей группы, уточняю время вылета и просто перекидываюсь парой слов с напарником, Сергеем, только только вернувшимся с экстренного заседания. Ничем новым он моё любопытство не успокоил, пришлось вернуться к себе в каюту и лечь спать, всё равно до отлёта делать было больше нечего.

Глава 23

Летим уже второй час, и конца-краю этому великолепному (в огромных таких, ехидных кавычках) путешествию не видно, просто издевательство какое-то над профессиональным (ну, ладно, в скором будущем) боевым пилотом. Я понимаю, безопасность прежде всего, но легче от этого не становится, буквально всей душой желаю снова

очутиться в кабине 'терминуса' и за пятнадцать минут добраться до цели нашей неторопливой пешей прогулки.

На чём мы летим стоит упомянуть отдельно - это летающая тарелка. Да, да именно такая, как в древних хрониках двадцатого - двадцать первого веков.

Круглая гравитационная платформа, кольцо светящихся синим цветом гравимагнитных ускорителей по периметру и модульный купол в центре. Предки бы нами точно гордились. Несколько портило общий вид намертво прикреплённое к поверхности оборудование учёных и десантников, делавшее аккуратные плавные контуры летательного аппарата громоздкими и угловатыми. Но что же делать, ведь отправлялись мы, быть может, не на день и не на два, не станешь же за каждой мелочью летать на базовый корабль.

'Ломоносов' остановился в тридцати тысячах километрах от объекта исследований. На этом расстоянии уже работали его боевые ракетные комплексы, что на практике давало реальный шанс в случае чего за нас отомстить. Глупость конечно несусветная, ведь можно подобраться ближе и иметь возможность прикрыть всю группу направленными полями, но проклятый протокол первого контакта этого не позволял ни при каких обстоятельствах. Кто его рожал, по всей видимости, о космосе имел представление смутное, порождённое виртуальными фильмами про буйство корн и прочих агрессивных деятелей.

Десантная группа ещё два часа назад отправилась оборудовать плацдарм и уже успела прибыть на место, проникнуть внутрь корабля и установить локальный периметр контроля. Теперь наша задача пристыковаться, передать пехоте тяжёлое оборудование и приступить к исследованиям.

Всего вместе с нами летят семеро сотрудников научной секции во главе с доктором Марковым. Несмотря на не слишком мирное начало, настроение у всех приподнятое, ну ещё бы, подобного рода находки огромная редкость.

Одно дело найти пустой корпус из которого толком ничего и не вытащишь, кроме состава обшивки, совсем другое обнаружить реально действующий боевой корабль, который лишён энергии и не ведёт против вас боевых действий. Хотя в нашем варианте боевые действия уже начались. Но с какой радости учёные должны о чём-то волноваться, когда их прикрывает десант, оснащённый самыми последними достижениями цивилизации в сфере совре защиты и нападения.

Пока платформа не спеша приближалась к цели, внутри началась активная дискуссия о ксенобиологических особенностях расы создателей звездолёта, совмещённая с обедом.

Учёные удобно устроились в глубоких креслах, созданных компьютером, и не спеша обсасывали теорию антиэнергии в разрезе эффективности применения в боевой обстановке. Теоретизировали научные деятели в весьма калоритной обстановке.

На низеньком столике стояла настоящая канистра с красным вином, вокруг которой аппетитно выстроились тарелочки с деликатесами. Вот умеют люди устроиться, откуда они взяли на борту вареники с капустой, скажите на милость? Пахло так, что можно было утопиться в слюнях, впрочем героического воздержания от нас требовали только до того, как всё это великолепие оказалось на столе (я успел схлопотать по загривку за попытку стянуть солёный огурчик).