Вась
Шрифт:
– И что это было?
– почему-то шёпотом поинтересовался я у товарищей, не решавшихся нарушить тишину в помещении.
– Экстренный старт. Набрали энергии и снова ушли в прыжок. Такое ощущение, что используется протокол отрыва от вражеского преследования. Если это так, то можете быть совершенно уверены - никакой спокойной археологией от нашей экспедиции даже не пахнет.
– А чем же пахнет?
– поинтересовалась Марина, с хрустом вытягивая вперёд руки, разминаясь после напряжения последних минут.
– Скорее всего, исследовательский зонд
Но пилоты были информированы не больше нас самих. Делясь предположениями, мы стояли на одной из посадочных площадок. В итоге обсуждения родилось два предположения - запутывание кого-то, предположительно севшего нам на хвост, или внезапная угроза, заставившая корабль отступить. И та и другая гипотеза вполне имели право на существование, но отсутствие информации делали наши умозаключения бессмысленными.
– Вась, может быть попробуешь выяснить, что к чему?
– предложил лейтенант Щербаков, напарник Мишки.
– Ты со своим Колобком к научникам мотаешься каждый день, они уж точно всё знают.
Идея была горячо поддержана окружающими, ну а мне не сложно, отчего бы не сходить. Тем более, уже второй день мой светящийся разбойник прохлаждается в компании учёных, которые его обеспечивают подходящим питанием в обмен на какие-то опыты. Купили, можно сказать, за еду. И ведь всё понимает, мелкий, только притворяется глухим и немым сгустком энергии. Гадёныш, одним словом.
Поскольку делать в ближайшие часы (или дни, кто его знает) было особо нечего, а нагрузить нас тренировками ещё не успели, я решил не тянуть кота за причинное место и, воспользовавшись советом старших товарищей, отправился навестить моего горячо любимого Колобка. Ну, типо того.
На территории лаборатории меня прекрасно знали, многие здоровались, я отвечал на все приветствия и лавируя по коридорам научного сектора, старался никого не сбить с ног (учёные отчего-то любят бегать, как будто у них свербит). Вот и 'моя' дверь.
Всё, как и предполагалось. Мой шарик блаженно висит посреди комнаты, нежась в сиянии энергосферы, а установленное вокруг в три наката научно-исследовательское оборудование усердно жужжит, изучая этот наглый комок плазмы. Думаете, он ко мне рванулся сразу, как увидел? Щаз, аж споткнулся. Висит и в ус не дует (хотя ни спотыкаться, ни дуть ему вроде бы нечем).
Четыре кресла вирта, ранее стоявшие рядом с дверью теперь размножились до шести. По крайней мере, одно было не занято, и я тотчас же в него запрыгнул, подключившись к конференции, здрасьте.
– О, Василий, привет!
– это профессор соизволил меня заметить, наконец, - ты по делу пришёл, а то подожди чуток, эксперимент закончим и поговорим.
Знаем мы эти 'чуток' - где один, там и второй, пока пациент спокойный и не дёргается. Тут на несколько часов может затянуться.
– Я поговорить с вами хотел, профессор.
– Ну хорошо, - Пётр Сергеевич отдал несколько указаний и вышел
– Ого, уже утро! Мы же скоро прилетаем, - произнёс он, выпив бокал стимулятора и обратив внимание на часы.
– Ну...вообще то уже вышли.
– Да?
– он с сомнением посмотрел на меня, затем открыл голоэкран, рассмотрел какой-то график и снова перевёл взгляд в мою сторону, - а вот приборы мне подсказывают, что мы не в трехмерном пространстве, а в гипере.
– Вот это я и хотел выяснить, мы на пятнадцать минут вынырнули и теперь летим куда-то. Ребята волнуются, никто ничего не знает, вот и пришёл поинтересоваться, что к чему.
– Я в том же положении, молодой человек, но это можно поправить.
Он включил экран и вызвал капитана. Вскоре голова профессора окуталась полем подавления, скрыв от чужих глаз и ушей разговор.
– Нет, вы посмотрите на это, 'Секретная миссия! Уровень доступа ограничен!', - глаза руководителя научной секции сверкали.
– Как будто они по прилёту сами будут заниматься изысканиями. Ну, я вам покажу, бюрократы военизированные! Василий, за мной.
Мы сорвались с места и я еле успевал за стремительной походкой учёного, двигающегося по коридорам сектора наподобие тарана. Таким образом мы спустились на один ярус и очутились в помещении, уставленном под самый потолок приборами различного назначения. В комнате присутствовали трое молодых людей, они как раз завтракали и что-то весело обсуждали. При виде начальника все трое вскочили, но тут же снова уселись на удобный диванчик поддавшись успокаивающему жесту профессора.
– Людочка, будьте любезны, выведите динамику пространственных возмущений, график энергопотребления за последний час, и векторный анализ двух последних переходов.
– Да, Пётр Сергеевич, одну минуточку.
Девушка поставила чашку, стряхнула крошки с пальцев и вызвала голоэкран, на котором поползли непонятные таблицы и графики, которые буквально сразу преобразовались в несколько строчек формул и текста. Когда мельтешение закончилось, экран плавно перетёк к профессору, который развернул поверхность побольше и углубился в изучение данных.
– Отлично, Умник, сделай расчет с привязкой к координатной сетке и пространственной карте.
– Выполнено.
Нашему взору предстала трёхмерная модель космического пространства. Зелёной стрелкой был обозначен 'Ломоносов', удалявшийся от яркой точки звезды. Экран укрупнился, деталей стало больше, над звездой появилось буквенно-цифровое обозначение.
– Итак, - начал объяснять учёный.
– Мы в трёхстах световых годах от метрополии. Сектор не исследован, но по последним данным с зондов ничего интересного тут быть не должно, кроме одного объекта искусственного происхождения на второй планете покинутой нами системы. Древние развалины, возрастом более тысячи шестиста лет, точнее сказать затрудняюсь. Архитектурные особенности соответствуют первобытным строениям корн. Планета не кислородного типа, никому не интересная и бесполезная.