Варяг

Дойников Глеб Борисович

– Что-то вы для доктора слишком хорошо в нашей кухне разбираетесь, - недовольно проворчал Алексеев. Однако его интерес к записям Руднева просматривался невооруженным взлядом.

– У нашего Всеволода Федоровича хочешь-не хочешь, а будешь разбираться. Обратите еще внимание, - продолжил мягко, но безостановочно давить Банщиков, - что у Руднева силуэты всех кораблей от линкора до крейсера второго ранга идентичны? Две линейно-возвышенные башни с парой орудий на носу, две в корме, по две трубы…

– Какие-какие башни?

– Это Руднев придумал новый термин. Линейные - значит по оси корабля, в диаметральной плоскости, чтобы любое орудие молго стрелять на любой борт, чтоб балласт нестреляющий не возить.

А возвышенные потому, что вторая башня установлена выше первой, что позволяет в оконечностях вести огонь из обоих башен как в нос, так и в корму.

– Вы с Рудневым всерьез собираетесь вести огонь главным калибром прямо поверх первой башни? А как насчет пороховых газов у дульного среза при выстреле? Ими же снесет все с крыши первой башни. Не дай бог кому оказаться в комендорском колпаке этого вашего творения, минимум контузия ему гарантирована.

– Американцы уже проводили испытания и сейчас строят пару броненосцев, типа "Мичиган", именно по этой схеме.

Уже через сутки по прибытии в Артур Вадик грузился в персональный вагон курьерского маршрута в Петербург. К тому же был повод гордиться - опоздавший к началу войны отряд Вирениуса личным приказом императора был разделён на две части - "Ослябя" с "Авророй" в сопровождении быстроходного транспорта "Смоленск" в роли угольщика идут в Сигапур, где должны получить телеграфом приказ о месте дальнейшего назначения. Вторая, медленная часть отряда - старый крейсер "Дмитрий Донской", миноносцы и пара медленных транспортов по способности, не связывая более быстроходные корабли, следует тем же маршрутом. В Сингапуре "Донской" отделяется в самостоятельное крейсерство, с примерным маршрутом вокруг Японии и главной задачей проверить как можно больше транпортов. Когда Адекссеев спросил, зачем это нужно, то Вадик пространно рассказал ему о том, какая будет реакция на британской бирже при известии о русском крейсере, досматривающем британские торговые корабли. Сам не любитель Британии, Алексев так загорелся идеей, что теперь за эту часть плана Вадик мог быть спокоен.

А в ночь перед отъездом "доктора с Варяга" затащили на вечеринку командиры кораблей первой эскадры. К сожалению, Вадик с Петровичем на такой расклад событий не закладывались, и готовых советов для командиров кораблей на тему что они могут сделать сами, у Вадика не было. Пришлось импровизировать. В результате обычная попойка старшего офицеского состава как-то незаметно перетекла в собрание младших флагманов на тему - "что мы можем сделать сами, не дожидаясь, когда наверху проснутся". После описания действия японских снарядов и обстятельств ранения Руднева общими силами пришли к выводу о необходимости противоосколочной защиты амбразур рубок и орудий. Красочное описание пожаров, с которыми с трудом справлялись два пожарных дивизиона вместо одного должно было повлиять на серьезность борьбы с лишним деревом. Практика подготовки запасных расчетов артилерии среднего калибра из артиллеристов противоминного калибра тоже упала на правильную почву.

Чтобы не скучать в долгой поездке, "проникнуться духом эпохи" и освоить "ять да ижицу", Вадик прихватил у своих артурских знакомых (из "прежней" жизни) четыре тома романов поувесистей. В пути, периодически устраивая себе перерывы в составлении бесконечных трактатов государю-императору и адмиралу Макарову, пускал чтиво в дело. Где-то под Иркутском, перечитывая, казалось бы, с детства знакомого Жюль Верна, он наткнулся на описание журналиста, заблокировавшего доступ конкурентов к телеграфу тем, что передавал в редакцию текст Библии. "Пусть я и ламер в компьютерах, по сравнению с Петровичем", - пронеслось в мозгу доктора Банщикова, - "но ведь это же первое описание спам-атаки на траффик". После чего все последующие пересменки паровозов вплоть до самой столицы коротал

не в сонных привокзальных буфетах, а у станционных телеграфистов. По дороге Вадик несколько раз ловил себя на мысли, что не узнает самого себя в теле Банщикова. Он бы никогда не риснул прорываться на "Манчжуре" мимо более сильного крейсера, он точно не смог бы так изящно сыграть с Алексеевым, да он вообще ничего сам не мог! Но вот, оказавшись в теле человека с более авантюрным складом характера и богатым жизненным опытом, как-то повзрослел и сам.

* * *

Хоть вагон и был из высшего разряда, но к прибытию в столицу доктор Банщиков чувствовал себя немногим лучше, чем после суточного похода на катере - слишком уж изматывающее-долгим было это "тудух-тудух". Планировал снять номер в каком-нибудь отеле с видом на Неву и отоспаться, но прямо на перроне его встречал офицер свиты Его Императорского Величества. "Сработали" телеграммы, посланные из Москвы и Бологого, хотя фонтан мистицизма и цитат из дневников раз за разом всё более истощался - нельзя же всё время тянуть одну и ту же песню.

Делать нечего - вместа сна - с места в карьер, вместо прихваченного в Артуре и порядком помявшегося за дорогу цивильного костюма вновь влез в "варяжскую" форму - при первом знакомстве лучше выглядеть честным служакой, чем заурядным обывателем. От Московского вокзала до Зимнего долетели за минуты, пусть и на конной тяге.

И… ждать. Когда-нибудь венценосец выкроит время между семейными обедами, фамильными сплетнями, прогулками и докладами министров.

"Когда-нибудь" случилось при свете закатных лучей короткого зимнего дня. После рапорта о бое и выражения готовности отдать жизнь за Россию и царя еще не один раз (от такого прямо скажем смелого заявления глаза Николая несколько округлились, но зато он наконец стал вникать в то, что именно ему говорит этот доктор с героического крейсера). Для затравки пришлось повторить значительную часть "мистического эпоса", содержавшегося в телеграммах. Потом Вадик вытащил первый конверт, затовленный еще на "Варяге".

– Ваше величество, вы наверное помните в тех телеграммах что я вам отсылал из Шанхая были указаны даты гибели "Енисея" и "Боярина"?

– Да что-то там было про это, и еще что-то непонятное про охоту на зайцев…

– Гм… А можно сейчас найти те телеграммы?

– Боюсь что нет, а зачем?

– Вы случайно не обратиил внимания, что о гибели "Боярина" я вам написал как бы не ДО того, как он погиб? И уж точно ДО того, как информация о его гибели дошла до Шанхая?

– Нет, не обратил… Да и не уверен что я в тот же день ваши телеграммы прочитал, - рассеяно пробормотал самодержец всея Руси, - Но как такое вообще возможно?

– Теперь про зайцев… Вот в этом конверте содержится некий текст, который был написан еще на "Варяге". Конверт запечатан корабельнйо печатью, а сверху еще и консулом в Шанхае. Так что очевидно, что он не открывался с 28 января… Вечером, будьте любезны, Ваше Величество, найдите время и сравните то, что там написано, с вашими личными дневниками за тот же день и за первое января. Если вам это покажется интересным, то я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы. Я планирую остановится в "Национале".

Вторая встреча состоялась на следующий день, и судя по тому, что посыльный из Зимнего прибыл уже в десять утра, а в приемной на этот раз ждать не пришлось не минуты, царь наживку заглотил по самые гланды. Можно было подсекать. Встреча началась с того, что пришлось попросить государя удалить из кабинета всех. И когда последнее было выполненно заинтригованным монархом, упав на колено выдал заранее заготовленую фразу:

– Разрешите первым поздравить Веше Величество с долгожданным наследником!