Варшавка
Шрифт:
Вот почему Басин обрадовался приходу Кривоножко.
— Ну, как там? Тихо? — с полуулыбкой спросил Басин, когда Кривоножко закрыл за собой дверь НП.
— Да не очень и тихо… Готовятся… — улыбнулся Кривоножко.
— Неужели все заметили? — встревожился Басин, сомнения, что все-таки жили в душе, окрепли. Ведь если заметили все, так дело серьезное…
— Что заметили? Что Новый год подошел?
— Так что, к Новому году готовятся?
— Ну а как же? Обычай, он и есть обычай… Мкрытчан, например, грозится угостить шашлыками —
Басин нахмурился.
— Там не о шашлыках думать нужно.
— О разведке противника? — небрежно, даже как бы с насмешкой, спросил Кривоножко. — Что нужно сделали, пойдет — встретят. Не пойдет — и так обойдутся.
Легкость, которая прозвучала в словах замполита, и успокоила и огорчила. Люди и его замполит осмелели, но еще не понимают обстановки: ведь сменились части противника.
А это чаще всего бывало перед наступлением. Но Басин не успел объяснить всю сложность положения, потому что Кривоножко, все так же спокойно и чуть небрежно, сообщил:
— Мкрытчан просил передать — соседи тоже считают, что перед ними сменился противник. Но общее заполнение передовой явно уменьшилось…
— Не понял… Как это — общее заполнение передовой?
— Ну, солдат на ней стало меньше. Огневых средств. И только вот здесь, на стыке, народа прибавилось.
Вот оно что… На стыке флангов. На том самом уязвимом месте обороны, который полагается укреплять и защищать особенно надежно, но до которого почему-то всегда не доходят руки в надежде, что руки дойдут у соседа. Так уж повелось — противник всегда нащупывал эти самые стыки флангов, границы между соседствующими подразделениями и частями, и наносил по ним удар. Такой удар чаще всего приносил успех, соседи ведь надеялись друг на друга… Что ж удивляться, если и новый противник нанесет удар в стык и батальона, и роты, и полка — самое удобное место.
"А они там шашлык маринуют… Бастурму", — сердито подумал Басин и полез за картой.
Если верить тем шумам, которые подсказали Басину новый стык-границу нового противника, так его силы собираются как раз у этого самого стыка. Зачем? Ведь еще никто не слышал, чтобы противник начинал наступление со своего стыка. А вот замаскировать, не дать противнику его нащупать — святая обязанность любого командира любой армии.
И все происшедшее за день и раньше, и здесь, перед Басиным, и гораздо дальше, под Сталинградом, сразу осветилось одной вспышкой-догадкой.
Там, далеко на юге, фрицев бьют. Резервов у них нет. Их надо выискивать. И вот здесь, на Варшавке, и выкраиваются эти резервы. Одни подразделения и части растягиваются по фронту, а другие тем временем выводятся в резерв. Именно так поступило в свой час наше командование, растянув дивизию, в которой служил Басин, и выведя в резерв соседнюю.
Как раз так собирался сделать и сам комбат — растянуть роту Мкрытчана, а один взвод вывести в резерв, на боевую учебу.
И вот растянутая
Все как будто сходилось и выстраивалось в стройную систему.
— Соседи отхода не замечали? Или смены частей?
— Раньше, говорят, машины шумели. Да и у Мкрытчана замечали… так. мелочи…
Ох, эти мелочи!.. Слишком часто они-то и становятся главным.
Басин приказал телефонисту вызвать поддерживающих полк артиллеристов, поздравил уже веселых и шумных командиров с Новым годом и попросил их подготовить огонь по глубине немецкой обороны.
— Главное, в тот район, где мои сегодня сожгли немецкие машины.
— Ты что, капитан, и под Новый год собираешься воевать? — притворно удивился командир гаубичного дивизиона. — В будни воюешь, а теперь и в праздник?
— А что делать? — так же притворно вздохнул Басин. — Такая жизнь.
Это веселое притворство понравилось обоим. Басин был уверен, что артподдержка обеспечена.
— Знаете, — обратился он к Кривоножко, как всегда избегая называть его и по должности и по фамилии — что-то еще мешало обоим устанавливать более короткие отношения, — мне кажется, что противник оттягивает от нас силы в резерв.
— Вполне вероятно. Кавказ зашевелился…
— Вот я и думаю, а вдруг и нам придется зашевелиться?..
— Когда — вот вопрос…
Они помолчали. Кривоножко уже совсем собрался уходить в седьмую роту, но в это время справа звонко и требовательно застучали станкачи.
— Мкрытчана! — крикнул Басин телефонисту.
В землянку вбежал связной комбата Кислов, поправил шинель под ремнем и доверительно, словно сообщая нечто приятное и долгожданное, доложил:
— Товарищ капитан, фрицы полезли.
С НП все траншеи девятой роты не просматривались — их скрывал срез амбразуры. Басин крикнул Кислову: "Наблюдай!", подхватил протянутую телефонистом трубку, а второй рукой потянулся за каской.
— Что там у вас? Мкрытчан?
— До взвода противника выдвинулись за свои проволочные заграждения. Соседи и мои станкачи открыли огонь.
Сомнения сразу исчезли. Все подчинилось обстановке.
— Зачем спешили! Пусть бы лезли дальше!
— Я и сам так думал, но соседи… Да и у меня пулеметчики молодые. Напряжение, понимаешь… Нервы не выдержали.
— Ну ладно… Я им сейчас устрою концерт, чтоб они на всю жизнь запомнили! — И мстительно добавил:
— Надо на их психику давить. Ломать психику!
Басин вызвал минометчиков и артиллеристов и попросил дать хороший огневой налет и по первым траншеям и по глубине обороны противника.
Артиллеристы еще не открывали огня, а Басин уже доложил командиру полка о событиях и своих решениях и добавил: