Варшава

Козлов Владимир Владимирович

– А что ты хочешь, чтоб они тебе давали?

– Как что? Есть родители, которые нормально зарабатывают, все покупают детям. Раз родили, то должны обеспечивать, так ведь?

– А кто твои родители?

– Да никто. Инженеры на сельмаше. Завод вот-вот закроется, зарплату два месяца не платят, а они держатся за эту работу, как не знаю за что… Я им говорю – вы бы лучше в Польшу ездили или бизнесом каким занимались, так нет: «у нас образование высшее, зачем надо было учиться, чтобы

на базаре стоять». Образование – ерунда, это не ценится сейчас.

– А ты зачем тогда учишься?

– Ну, я уже сказала, – чтобы уехать от родителей – это во-первых. Во-вторых – я школу с медалью закончила, поступить было несложно, а в-третьих – надо же чем-то заниматься, а то офигеешь от скуки. По крайней мере, учительницей работать не собираюсь. Ни за что.

Я поворачиваюсь к окну, смотрю на окна соседней общаги.

Таня говорит:

– Ладно, что это мы все о грустном? Давай о чем-нибудь интересном поговорим, о музыке, например. Что ты слушаешь?

– «Металл», еще – русский рок… «Кино», «Наутилус»…

– А как к российской эстраде относишься?

– Вообще, не очень…

– Ну почему? Есть же много групп и певцов – Богдан Титомир, «Технология»…

– Может, еще и «Ласковый май»?

– А что «Ласковый май»? Мне знаешь, как первый альбом нравился, «Белые розы»? Просто сейчас это уже не модно. Ладно, о вкусах, как говорится, не спорят…

– А где твои соседки?

– Не знаю, вышли куда-то. Они мне не отчитываются.

– Что, плохие отношения?

– Так себе, отношения как отношения.

Таня болтает ногой в стоптанном шлепанце.

Я говорю:

– Может, куда-нибудь сходим?

– Куда?

– Не знаю, можешь ты предложить.

– Сейчас подумаю… Здесь есть один ночной клуб – недавно открыли. Три остановки на троллейбусе в сторону вокзала. Не фонтан, конечно, но сойдет для сельской местности.

– Хорошо, пойдем.

– Только там вход стоит триста рублей. У тебя деньги есть?

– Есть.

– Тогда подожди меня пять минут в коридоре, я переоденусь…

У одной стены зала – помост, у другой – стойка бара. Играет «Кар-мэн».

Мы садимся за столик, снимаем куртки, вешаем на спинки стульев. Таня говорит:

– Хорошо, что рано пришли. Прошлый раз была здесь с девчонками – стульев не хватило, сидели по двое. Ты не куришь?

– Нет.

– А я курю. Иногда.

Она достает пачку «Congress», кладет на стол.

Я спрашиваю:

– А зачем помост?

– Здесь иногда моды показывают, и на нем танцуют. Ну что, закажем что-нибудь?

– А что ты будешь?

– Шампанское. Только бери по двести – что там пить по сто?

Подхожу к стойке.

– Два по двести

шампанского.

Прыщавая барменша берет заткнутую пробкой бутылку, льет шампанское в пластиковые стаканы.

– Пятьсот.

Я отдаю деньги.

Таня говорит:

– Ну, за знакомство.

Мы чокаемся, выпиваем.

За соседний столик садятся два быка с подругами. Таня вынимает сигарету, щелкает зажигалкой. Она затягивается, стряхивает пепел в стакан от шампанского.

Один из быков ставит на стол две бутылки водки и пакет апельсинового сока.

Таня бросает бычок в стакан.

– Пошли танцевать. Только ничего ценного не оставляй – стырят.

Она вешает сумку на плечо, я сую кошелек в карман джинсов.

На помосте – несколько чуваков и девушек. Мы поднимаемся по ступенькам, начинаем дрыгаться под «Технологию». Я ору, перекрикивая музыку:

– Тебе здесь нравится?

– Так, нормально.

В клуб заходят еще люди. Я спрашиваю:

– Наш столик не займут?

– Не должны, там же шмотки остались.

Песня заканчивается, начинается медляк. Я говорю:

– Можно тебя пригласить?

Таня хмурит брови.

– Я устала, давай лучше отдохнем.

Сидим за столиком. Таня двигает по столу пачку сигарет, я слежу за ее рукой. Она спрашивает:

– Что, так и будем сидеть? Или что-нибудь закажешь?

– Давай закажу. А что?

– Денег мало? Тогда возьми хоть водку и томатный сок.

Смотрим друг на друга, держим стаканы с водкой.

– Ну, ты б хоть тост какой сказал, а? А то без тостов пьют только знаешь кто? Алкоголики.

– Ну… Давай еще раз за знакомство.

– Просто полет фантазии…

Таня разбавляет водку соком. Мы чокаемся.

Недалеко от нас садятся два мужика и тетка. Им лет по тридцать пять, все в польских джинсах-«мальвинах» и турецких «половиках».

Таня говорит:

– Смотри, какие колхозники. Как только таких сюда пускают?… Ну что, опять танцевать?

– Не, я посижу, что-то неохота.

Пью сок мелкими глотками. Водка слегка дала по мозгам. Народу уже много. Человек двадцать танцуют на помосте, остальные бухают. На столике «колхозников» – две бутылки шампанского, бутылка водки и шоколадка.

Медляк. Таня подходит к столику, садится, допивает сок.

– Не спи, замерзнешь.

– Ага.

– Проще надо быть, Вова – и люди к тебе потянутся. – Она улыбается. – А то сидишь с таким лицом сурьезным…

Я пожимаю плечами.