Variant
Шрифт:
Он ожидал чего угодно — электрического разряда, температурного шока, еще какой-нибудь ерунды, но вместо этого…
Вместо этого его охватило спокойствие и уверенность.
Причастность. Сила. Забота.
Он был дома.
Он никого не потерял и не потеряет. Наоборот — он станет…
«Не жадничай, это не для тебя», — нежно, но категорично прозвучало внутри, и клубящееся сполохами
Подхватив с пола окровавленную одежду Олив, Арн бесшумно направился к двери и покинул комнату, бросив последний взгляд на алое свечение в глубине. Он даже не удивился, что тени, сполохами гуляющие по стене над ложем, напоминали рунический Футарк.
Не желая ни с кем встречаться, Северянин мгновенно спустился в подвал и внимательно осмотрел сапожки и остатки одежды Олив. Он больше не думал, что сходит с ума, хотя запахи, так взволновавшие его, никуда не исчезли, а стали даже сильнее. На высыхающем подоле платья проявились солевые разводы, как это бывает при намокании ткани в морской воде. К подошвам сапожек пристали водоросли и мелкая галька. Он втянул носом запах, почти как наркоман — это было волшебство, уносящее его в счастливую человеческую юность!
Он должен был разгадать, что это значит.
Но неприятные звуки женской свары нарушили его размышления — вампир тут же узнал эти голоса своей сестры Адриенны и своего создания Эмбер.
Ревность его бесила всегда, и плотину его терпения, наконец, прорвало.
Хотеть — значит мочь. Глава 12.
Сила не в умении пробивать стены. Сила — в умении находить двери.
«Когда мрак объединится со светом, вампир перестанет быть зверем, человек — едой, ибо и тем и другим будет даровано солнце, пища и долголетие; и все иные сущности присоединятся к этому миру открыто и во благо».
Голос Кристин все еще звучал в голове Северянина, пока тот поднимался в мансарду. Подойдя к двери в спальню Олив, викинг очнулся и понял, что никого там не найдет. Тогда он просто открыл окно в торце коридора и вылетел в ночь. Его тянуло туда, где совсем недавно он нашел «сестер по крови» — к неглубокой лесной речушке, в тени платановой рощи. Почему именно туда — он не знал, но доверял своей обостренной интуиции.
Опустившись на берег, вампир огляделся и, внезапно ощутил, как заскорузла от крови его одежда. Вспомнив, что сделала Крис, викинг сосредоточился и представил, как кровь любимой женщины превращается в «прах по-фейрийски», рассыпаясь искрами и пылью. И в ту же секунду все его тело обжег ледяной огонь! Тонкая, словно пудра, розоватая пыль, окутала его фигуру и, посверкивая, осыпалась к ногам. Викинг ощутил себя словно вымытым изнутри — легким, прозрачным, ледяным… Одежда тоже претерпела изменение — превратилась в чистую, неношеную.
— Полезное качество, — пробормотал Арн, спускаясь к воде, серебряно переливающейся в слабом свете луны, пробивающемся сквозь листву.
И все-таки — зачем он здесь?
— Вероятно, чтобы найти меня, — раздался над ухом знакомый хрипловатый голос.
Прямо на его глазах
— Почему ты здесь и в ее плаще?
— Ну, не голышом же мне разгуливать, — устало откликнулся Драккар.
— Ты же маг! — изумился вампир, припоминая, какие наряды он им наколдовал перед возвращением Цинны.
— Моя сила не беспредельна. К тому же на обратном пути нам досталось! Ливию защитил венец, а я все истратил, чтобы пробиться сюда. Даже не смог сразу вернуть человеческий облик.
— А где артефакт, кстати? — Арн искоса взглянул на колдуна, опустившегося на траву, и последовал его примеру.
— В воде. Там ему пока самое место.
Северянин вопросительно поднял бровь.
— Вода освободит его от памяти крови, и он снова станет просто драгоценностью. До поры.
— Так ты меня призвал, чтобы я тебе помог восстановиться? — исподлобья взглянул на скальда вампир.
— Не совсем. У тебя ведь есть вопросы? Много вопросов? Хочу, чтобы ты задал их мне, а не своей женщине. Давай! Но должен предупредить, что хоть и обессилен, все же советую сдерживать при мне свои вампирские порывы. Это место наполнено рунической магией и требует уважения и спокойствия.
— Ну да… — вздохнул Арн. — Футарком по башке, в случае чего?
— Именно так.
— Так, где вы были, ты мне скажешь?
— Конечно. Ответ в твоем кармане. Вон в том, — глазами показал скальд.
Викинг запустил пальцы вовнутрь и вытащил порванный шнурок, снятый с шеи Олив. Зажав между большим и указательным пальцами, он несколько секунд разглядывал подвеску — медвежий коготь.
— Это был огромный старый самец, — медленно произнес Северянин. — Мне было десять.
— Да. Всего десять человеческих лет было мальчишке, а завалил матерого зверя. Что у тебя было — нож и копье?
— Только копье. Я промазал в сердце — зверь сломал древко и подмял меня. Тогда я вонзил обломок ему в глаз, проткнув мозг… Зачем ты ее туда водил??!
— Ты действительно не помнишь?
— Что я должен помнить?! Ты меня с ума сведешь, колдун!
— Да, ладно! Надень его. Хотя погоди…
Скальд протянул руку и свел вместе обрывки кожаного шнурка — слегка потянуло паленым. Эгиль убрал ладонь, и глазам викинга предстал совершенно неповрежденный шнурок. Помедлив, викинг надел его себе на шею.
Колдун с напряженным вниманием смотрел ему в лицо. Ничего не происходило.
— Ты скоро во мне дыру провертишь, — угрюмо огрызнулся вампир.
— Арн, можно я прочту молитву? — внезапно предложил скальд.
— Почему ты спрашиваешь? Что за молитва? — растерялся Северянин.
— Христианская. Но оочень древняя. Просьба о прощении и возвращении блудного сына. Я прочитаю ее для тебя и для себя. Просто послушай. Это не колдовство! Это вера.
Глаза колдуна потемнели, как и лицо — казалось, оно вырезано из старого дерева. И когда из его горла полилась эта странная речь, Арну показалось, что мир покачнулся… Викинг уперся ладонями в землю, опустил голову на грудь и прикрыл глаза.