Вариант "И"
Шрифт:
Однако сейчас, оказавшись здесь и зная ее координаты, я все же всерьез намеревался — это было у меня накрепко ввязано в планы — поговорить с Ольгой начистоту и докопаться до истины, как бы она там ни выкручивалась. Никак не могу отнести себя к чадолюбивым родителям, скорее наоборот — и если бы ребенок был парнем, я и не стал бы особенно волноваться: мужик должен пробиваться в жизни сам, я всегда так считал и сейчас тоже; он не имеет права быть у кого-то в долгу. Но с женщинами дело другое, не люблю деловых и энергичных дам — они, по моему
Такие вот были у меня планы. Однако не зря сказано в суре шестьдесят седьмой, «Власть»: «Знание у Аллаха». И поговорить с Ольгой мне пока что не удалось.
Но это вовсе не означало, что даже в случае, если Ольга по какой-то своей прихоти заблокируется наглухо, мне нельзя будет встретиться с Натальей и предложить ей напрямую то, что собирался передать через посредника. Быть может, так даже лучше. Найти ее вряд ли потребует большого труда: все-таки определенный порядок существует и в Москве, хотя в основе этого великого города изначально лежит хаос.
Так или иначе — еще не пришла пора вешать ружье на стену. Еще не заржавело столь мощное оружие современности, как телефон.
На этот раз мне ответили, притом так быстро, что можно было подумать — моего звонка ждали. Ждала Ольга, поскольку именно ее голос (со скидкой на качество телефонной линии и аппарата) прозвучал в трубке.
Услышав ее вечное протяжное, с придыханием, «Алло-у?», я ощутил, как заколотилось сердце. Но у меня было заранее решено, что разговаривать буду предельно спокойно и доброжелательно. Насколько это вообще для меня возможно. Поздоровался вежливо, даже немного нежно. И тут же слегка упрекнул:
— Ты что, больше не ходишь на свидания? Я ждал, ждал…
Кажется, она ожидала каких-то других слов. Во всяком случае, слегка запнулась, прежде чем ответить:
— Разве тебя не предупредили?
— Вот новости. Кто и о чем должен был предупредить?
— Ну… те, кто просил меня прийти на вокзал.
— М-м… А что?
— Да, собственно, ничего. Просто они позвонили и сказали, что надобность в моем участии отпала.
Я получил новый повод для размышлений. Но сейчас было не до них.
— Понятно, — сказал я, чтобы не прерывать разговора. — Тебе позвонили, и потому ты не пришла.
Ольга как-то нерешительно кашлянула.
— Нет. Я все-таки пришла. И хотела даже подойти к тебе.
Я рассердился.
— Какого же черта… Прости. Почему же ты не подошла?
— Потому что… Там был человек, которого мне очень не хотелось видеть — и еще меньше хотелось,
— Что за… Прошла — и я тебя не заметил?
После паузы последовало:
— Я не старалась, чтобы ты меня заметил — по той же причине.
Я решил, что об этом достаточно.
— Ну хорошо. Липсис передал мне, что ты не хочешь меня видеть. Почему?
— Неправда. Я этого не говорила. Сказала только, что не хочу, чтобы он разговаривал с тобой обо мне. Может быть, он не совсем правильно понял…
— А почему это о тебе и поговорить нельзя? Неужели же мы…
— Не желаю, — ответила она резко. — Но встретиться с тобой я хочу. Не потому, что те меня просили, и не потому, что… Но мне нужно с тобой поговорить. По делу.
— Я слушаю.
— Не телефонное. Но в общем… Понимаешь, от папы осталось… Ты знаешь, что папа умер?
— Узнал только сегодня. Прими мои соболезнования… Я очень уважал его.
— Так вот, от него осталась масса бумаг. Возможно, они представляют интерес… Мне одной трудно разобраться. И вот я хотела бы, чтобы ты помог — если найдешь время, конечно…
— Да уж постараюсь. Скажи: а этими бумагами никто не интересовался?
— Ну как же. Очень интересовались. Хотели забрать.
— И?..
— Не нашли. Видишь ли, они…
— Только не говори сейчас — где. Давай встретимся на нейтральной почве, и ты скажешь мне, как я могу на них выйти.
— Без меня не найдешь. Назначай свидание. На сей раз обещаю прийти.
— Очень хорошо. Ты помнишь, где я тебе когда-то подарил паркеровскую ручку? Тонкую, черную…
Ольга ответила не сразу.
— Еще как. — Она тихо засмеялась. — Это было очень трогательно. Мне дарили вещи куда дороже, но все то было специально куплено для подарка, а ты просто вынул из кармана свою — помню, как ты ее любил…
Ну вот. Сейчас мы оба растечемся соплями.
— Значит, помнишь. Так вот. — Я прикинул.
— Сегодня я при всем желании не смогу. Завтра. То самое место.
— Ты хочешь, чтобы я пришла в…
— Стоп! Никаких названий. Именно там. Время… — я чуть подумал, — от двенадцати дня до половины первого. Устраивает?
— Вообще-то мне надо бы возразить — хотя бы из принципа. Но я согласна.
— И ради Бога: с собой — ничего. Ни листочка. Приходи налегке.
— Тоже согласна. Видишь, какой я стала сговорчивой.
— Это меня только радует. Но все же: почему мы не могли помыть тебе косточки?
— Почему я запретила Игорю? То есть Изе, вечно я забываю… Да потому что… Хотя нет. Скажу завтра. А может быть, и говорить не понадобится…
Я с радостью поговорил бы с нею еще. Но, случайно или скорее инстинктивно глянув на «Ролекс», понял, что если не хочу опоздать на прием, то разговор надо заканчивать.
— Прости, мое время вышло. А поговорить надо еще об очень многом.
Но придется и это тоже отложить на завтра. Еще раз — прости.